Александрия
Шрифт:
«Все, кроме достопочтенного Мусония Руфа», — согласилась Елена.
«Что в нем было особенного?»
Мой отец немного его знает, поэтому я могу ответить: он стоик, который утверждает, что стремление к добродетели — цель философа. Нерон отправил его в изгнание, что всегда является признаком высокого положения. Когда армии Веспасиана наступали на Рим в конце гражданской войны, Мусоний Руф призвал солдат к мирному поведению. Что мне особенно нравится в нём, так это то, как он говорит о мужчинах и женщинах.
«обладают точно такой же способностью к пониманию добродетели, поэтому женщин следует обучать философии наравне с мужчинами».
И Авл, и Герас расхохотались. Я не представлял, что это понравится академическому сообществу Александрии. Впрочем, мало кто из римлянок принял бы эту идею, особенно если бы она требовала стремления к добродетели. Это не значит, что я осуждал принцип равного образования. Я был готов насмехаться над никчемными философами любого пола.
«Мы считаем Веспасиана скупым», — доверительно сообщил Герас. Дядя Фульвий держал хороший погреб. Герас пил с нами вино, возможно, больше, чем привык, и, безусловно, более чем мудро. «Мы зовём его Торговцем Солёной Рыбой. Потому что…»
он посчитал нужным добавить: «Говорят, что когда он был здесь, он так и сделал».
«Лучше не оскорбляй императора слишком громко, — тихо предупредил его Авл. — Никогда не знаешь, кто может тебя подслушивать. Не забывай: Марк Дидий работает на этого человека».
«Ты в его власти?» — спросил меня Герас. Я задумчиво жевал финик.
«Кто знает?» — пожал плечами Авл. — «Возможно, Марк Дидий тоже ищет славы, чтобы заработать денег, — а может быть, у него достаточно характера, чтобы оставаться самим собой».
Старый и мудрый, я молчал. Порой я и сам не осознавал, насколько я сдался и продал душу ради семьи, или насколько я просто подыгрывал и оберегал свою честность.
Взгляд Елены снова был устремлён на меня, затенённый светом лампы. Полный мыслей, полный личных оценок; если повезёт, ещё полный любви.
Я свернул, взял в каждую руку кувшины с вином и водой и наполнил кубки. Елена отказалась; я ограничил долю Альбии минимальной; я дал Авлу и Герату больше воды, чем им, вероятно, хотелось. Затем я сам взялся за дело.
«Итак, расскажите мне, ребята, — я включил Авла, чтобы это не выглядело как допрос Гераса, — что вы знаете об управлении Библиотекой?»
У Гераса были круглые глаза. «Ты думаешь, там скандал?»
«Ого! Это был нейтральный вопрос».
«Нейтральный?» — Герас обдумывал эту идею. Он был так насторожен, словно я только что высадил на берег невиданное ранее глубоководное чудовище.
«Это эмпирическое исследование, — мягко объяснил я. — Я ищу доказательства, а затем делаю на их основе выводы. В этой системе вам не даётся готовый ответ, который вы должны сформулировать в ораторском стиле. Цель — открытие, без предпосылок и предубеждений. Простой вопрос: « Как? Что? Где?»
и «Что? » На все эти вопросы нужно ответить ещё до того, как вы начнёте говорить « Почему?»
Юноша всё ещё казался обеспокоенным. Меня самого беспокоила его узость взглядов. Слишком многие разделяли это ложное убеждение, что задавать вопросы можно только зная ответы. Я мягко объяснил ему: «Я использую библиотеки в своей работе в Риме. У нас есть великолепные библиотеки – публичная коллекция Азиния Поллиона, библиотека Августа на Палатине – а Веспасиан строит новый Форум, названный его именем, где будет Храм Мира, а также парные греческая и латинская библиотеки». Казалось, не будет ничего дурного в том, чтобы упомянуть об этом. Это не было секретом. Программа Веспасиана по благоустройству Рима должна была стать всемирно известной. «И вот я в Александрии. В Александрии и Пергаме лучшие библиотеки в мире, но, давайте признаем: кто в аду знает, где находится Пергам?»
Итак, как человек, которого интересует всё, я, естественно, хочу узнать о Великой библиотеке в Александрии.
«Это не связано с предположением, что его Хранитель был убит? Даже если вы расследуете подобные вещи?»
«Я не могу знать, нужна ли мне библиотека, пока не узнаю, что там принято».
«Так о чем ты меня спрашиваешь?» — слабо пробормотал Герас.
«Что вы заметили? Насколько хорошо всё это работает?»
Герас выглядел смущённым и поникшим. Без сомнения, он обычно блефовал, когда его допрашивал наставник или встревоженный отец, но в тот вечер он сказал мне печальную правду: «Боюсь, я довольно небрежен. Я хожу в библиотеку не так часто, как следовало бы, Фалько».
Ну, он же был студентом. Елена бросила на меня взгляд, который говорил, что я должен был догадаться.
XV
Следующее утро, проснувшись рано, было тяжёлым. Но мне нужно было встретиться с главой Мусейона и его коллегами на утреннем совещании. Это было жизненно важно. Я думал, они обязательно обсудят смерть Теона.
К тому же, когда я выступаю против кого-то, я продолжаю оказывать давление. Филет, Директор, показался мне таким же вкусным, как дымящийся навоз. Я собирался раскошелиться на него, пока он не запищает.
Авл всё ещё храпел. Как и большинство других людей в доме.
Со мной пошла Елена. Позже она собиралась встретиться с Альбией, чтобы показать детям зоопарк, но, как заботливая мать, сначала осмотрелась.
«Превосходная женщина. Если бы Алкмена была так же осторожна, младенцу Гераклу не пришлось бы выпрыгивать из колыбели, чтобы задушить двух змей… Я могу предложить вам другой зоопарк, — сказал я. — Там будут невероятные дикие звери — это настоящий человеческий зверинец».
«Учёные? Они меня не пустят, Маркус».
«Держись за меня, фрукт». Я взял льняную салфетку, сделал перевязь и сказал, что заявлю, что повредил руку, и что моя жена — единственный человек, которому я могу доверить точные записи или сохранить их в тайне. «Иди за мной. Сиди совершенно спокойно. Никогда не разговаривай».
«Я не гречанка, Фалько».
«Разве я не знаю! Ты – кучка проблем, моя дорогая, но этим недалёким интеллектуалам не нужно об этом говорить. Если ты сможешь держать рот на замке, они, возможно, никогда ничего не поймут». Шансы были невелики. Она взорвалась бы от негодования, как только они впервые пустились бы в небылицы. Я лучезарно улыбнулся ей, словно был полон уверенности. Хелена знала себя; она посмотрела на меня с иронией.
«Меня все равно не пустят».
Так и будет. Филет ещё не прибыл. Это была типичная крупная организация. Остальные были готовы сделать всё, чтобы насолить своему директору.
Филет не приехал по уважительной причине. Он держался в стороне от неприятностей, которые сам и вызвал. Он доложил префекту о Филадельфионе.
Тенакс и его приспешники пришли арестовать смотрителя зоопарка за незаконное препарирование человека. Мы нашли их на ступенях дома директора. Преступник был с ними, стоя с запрокинутой назад красивой головой и бросая им вызов, чтобы они увели его прочь.