Чтение онлайн

– Э, куда! А билет? – остановила его Танька.

– А разве теперь не бесплатно?

– Нет, дорогой. Будьте любезны – три гривенничка…

Но вход оказался свободным. Со всех сторон в метро сбегались напуганные тревогой люди. Они устраивались прямо на полу платформы и с испугом ждали налета.

Вся платформа была занята. Ребята уже собирались присесть возле третьей колонны, но грозный окрик распорядителя остановил их:

– Не положено. Тут только для стариков и детей. Идите в тоннель.

Они протиснулись к тоннелю, который был заставлен деревянными щитами. Лешка спрыгнул вниз, а затем помог спуститься Тане. Щиты лежали прямо на рельсах и пружинили под ногами.

– А если включат ток? – испуганно спросила Шапилина.

– А если поезда пойдут? – зловеще пошутил Лешка.

Танька толкнула его в плечо.

– Ну тебя!

Она уселась поудобней и закрыла глаза…

Глава 9

На следующий день Казарин отправился в архив, где его встретил суетливого вида майор.

Выслушав Алексея, архивариус безапелляционно заявил:

– Ты что, лейтенант? Опомнился… Не видишь – многие документы уже эвакуированы.

Лешка с притворным огорчением вздохнул:

– Будем смотреть те, что остались.

Опытный майор сразу понял, что перед ним упрямый человек. Он прищурился и спросил:

– Кофе будешь?

Лешка удивленно кивнул, и майор, сняв с плитки закипевший чайник, налил в две кружки кипяток, предварительно насыпав в них какой-то коричневый порошок. Казарин отхлебнул жидкость и тут же скривился.

– Что это за отрава? – Лешка сплюнул на пол. – Это же не кофе!

– Ты что? С дуба рухнул? – усмехнулся майор. – Конечно, не кофе. Где его возьмешь? Это желуди. Очищаешь, сушишь, снимаешь кожицу, обдаешь кипятком, опять сушишь и затем поджариваешь. Потом размолол, и готово. А тебе чего приспичило в документах рыться? Нашел время…

Неожиданный переход от желудей к документам сбил Лешку с толку.

– Да так, вещь одну ищу, – промямлил он.

Майор метнул острый взгляд на Казарина:

– Это не с ЭТИМ ли делом связано?

– С каким? – прикинулся простачком Лешка.

Архивариус кисло усмехнулся:

– Да ладно! Об этом весь Кремль шушукается.

Казарин понял, что хитрить бессмысленно.

– Ну хорошо… Меня интересует, когда и в каком году в кабинете заместителя начальника особого секто-ра ЦК могли оказаться вещи, принадлежавшие Якову Михайловичу Свердлову.

Майор нахмурил брови, и глаза его заволокло туманом. Лешка в общем-то и не ожидал сразу услышать ответ на свой вопрос. Но через минуту на лице архивариуса опять появилось осмысленное выражение.

– Дело номер триста сорок пять, дробь восемнадцать – четыре. Отчет о вскрытии сейфа бывшего председателя ВЦИК Свердлова Якова Михайловича… Сейф вскрыт в июле одна тысяча девятьсот тридцать пятого года… – Майор не просто говорил – он как будто читал по невидимой бумажке. – Комиссией обнаружено сто восемь тысяч пятьсот двадцать пять золотых монет царской чеканки, заграничные паспорта на всю семью Якова Михайловича и даже на княгиню Барятинскую, кредитные царские билеты на сумму семьсот пятьдесят тысяч рублей и семьсот пять золотых изделий с бриллиантами.

– Вот это да! – восхищенно воскликнул Лешка, когда майор закончил.

– Да, деньги немалые, – подтвердил архивариус.

Казарин замотал головой.

– Я не про деньги. Я про вашу память.

Майор был польщен.

– А хочешь дело посмотреть?

Лешка не успел ответить, как архивариус нырнул под стеллажи и через несколько минут появился с пожелтевшей картонной папкой. В папке лежал небольшой по объему акт вскрытия сейфа. Казарин пробежал его сверху вниз и вдруг споткнулся на последней строчке.

– Подписано… подписано… «Шумаков, Панин, Шапилин».

Эти подписи как гром среди ясного неба поразили Казарина. Все смешалось в его голове. Три знакомые до боли фамилии, пропавший документ и пресс-папье, исчезнувшее из кабинета убитого, – начинали сплетаться в один зловещий узел. Правда, на вопрос, при чем здесь пресс-папье, Лешка пока ответить не мог. Очевидным было лишь одно: оно никак не сочеталось с деньгами, золотом и драгоценностями, найденными в сейфе Якова Михайловича.

Но самый главный вопрос, который волновал Казарина в этот момент, заключался в другом. Каким образом под документом оказалась подпись Петра Саввича Шапилина? И почему он ни словом не обмолвился о том, что принимал непосредственное участие во вскрытии сейфа? А если учесть, что два свидетеля тех далеких событий были очень близки Шапилину, но теперь находились в могиле, – вырисовывалась вполне определенная картина преступления, в которой Петр Саввич мог играть весьма неблаговидную роль. К тому же странное поведение начальника и явное нежелание вникать в косвенные улики, обнаруженные Казариным, только усиливали подозрение.

Выйдя из Четырнадцатого корпуса, Лешка обогнул здание и медленно двинулся вдоль Кремлевской стены.

Он дошел до окон кабинета Панина и стал еще раз внимательно осматривать рамы, карниз, цоколь, грязножелтую штукатурку стен. Все было нормально. Как всегда. От старой крепостной стены его отделяли всего два десятка метров. И тут его осенило.

На поиски ключа от двери возле Никольской башни у него ушло полчаса, к концу которых Казарин уже сгорал от нетерпения. Отворив дверь, он приказал сопровождавшему сотруднику комендатуры идти обратно, а сам включил фонарь и шагнул внутрь кремлевской стены.

Расстояние, которое в детстве казалось огромным, Казарин преодолел за несколько минут. Тусклый свет фонаря едва освещал путь по кремлевскому подземелью. Но дорога была знакома. Двигаясь по тесному коридору, Лешка быстро нащупал тот самый лаз, через который они с Танькой чуть не попали когда-то в Первый правительственный корпус. Ох и досталось им тогда от Варфоломеева за самодеятельность!..

Осветив проход, Казарин присвистнул. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: совсем недавно здесь кто-то был. И этот «кто-то» даже не пытался скрыть свои следы: проход, который всегда был завален гнилыми досками, теперь был открыт. Лешка чуть было не споткнулся о разбросанные вокруг доски и не расшиб себе лоб.

Протиснувшись в узкую штольню, Казарин огляделся. Лаз уходил далеко вперед, и конца-края ему не было видно. Лешка приподнялся и, перебирая локтями, пополз по скользким доскам. Он уже начал уставать, когда лаз закончился и Казарин выбрался на небольшую площадку, где смог наконец осмотреться. Дальше подземный ход разделялся на две части. Немного подумав и представив расположение панинского кабинета, Алексей двинулся левее, но неожиданно споткнулся о тяжелый предмет. Он нагнулся, поднял его и поднес к фонарю. Это было то самое пресс-папье со старинным гербом на ручке, о котором рассказывала накануне Вера Чугунова. На гербе помимо всяких украшений был вензель «фон Шпеер». Но не это заинтересовало Лешку: ручка пресс-папье была повернута на 90 градусов, а под ней открывалась полость – тайник. Лешка еще раз осмотрелся вокруг. Луч фонаря уперся в смятый бумажный лист, в верхней части которого значился заголовок «План эвакуации культурных ценностей».