Чтение онлайн

– Лешка, мне страшно, – захныкала Танька. – Мне кажется, что мы уже отсюда никогда не выберемся.

Лешка остановился и осветил перепачканное пылью Танькино лицо.

– Монаха испугалась. Ты это брось. Я тебя предупреждал: не ходи. Сама увязалась. Так что теперь не хнычь.

Танька обиженно шмыгнула носом.

Они прошли еще немного и оказались в тупиковой штольне со сводчатым потолком. Дальнейший путь был наглухо заложен кирпичом. Лешка боднул плечом кладку, перегораживавшую проход, но это ни к чему не привело.

– Все, пошли обратно. – Таня потянула Лешу за рукав. – Мне холодно.

В глазах Лешки появилась неподдельная тревога.

– Еще не хватало, чтобы ты заболела. – Он снял пиджак и накинул его на Танькины плечи. – Ладно, пошли.

Но спокойно в обратном направлении ребята продвинулись лишь несколько метров. Неожиданно над их головами что-то загремело, и замогильный голос произнес:

– Придется их уничтожить!

Гулкие стены подхватили слова, размножив их многократным эхом. Ледяной ужас сковал Таньку и Лешку. Фонарик выпал из рук и погас. А из-под сводов подземелья продолжали доноситься непонятные звуки. Создавалось впечатление, что где-то там, наверху, страшное чудовище готовилось к прыжку. Танька вцепилась в Лешкино плечо и тихо прошептала:

– Это… это монах…

Лешке тоже стало не по себе. Он всматривался в темноту, прикрывая собой подругу.

– Лешечка, я тебя любила, – неожиданно произнесла Танька и медленно сползла по стене. Она смотрела на Лешку снизу вверх обезумевшими глазами и уже была готова потерять сознание.

Казарин хотел что-то ответить, но в темноте опять загремел таинственный голос:

– Жалко их, конечно, но делать нечего…

– Товарищ Максимов, может, оставим? Ведь копии-то замечательные, – ответил другой голос.

– Чижов, делайте что приказано, – строго приказал первый голос.

– Хорошо, Максим Максимыч.

Лешка выдохнул с облегчением. Теперь все было ясно. Во-первых, никто не хотел убивать двух заплутавших в подземелье подростков. А во-вторых (и это немного разочаровало Казарина), загадочный монах оказался каким-то «Максим Максимычем».

– Тань, Таня, – Лешка вначале тронул, а затем затряс Таню за плечо, – да очнись ты! Это сверху откуда-то голоса доносятся. Они не нас, они копии картин уничтожать собираются. – Он зажег фонарь.

В глазах Тани появились вначале осмысленность, а потом веселые искорки. Еще через мгновение она зажала рот рукой и прыснула со смеху. За ней засмеялся Лешка.

Он помог ей встать.

– Слушай, Тань, а что ты сказала в момент трогательного со мной прощания? – спросил как бы между прочим Лешка.

– Что сказала, то сказала, – буркнула Шапилина. – А ты мог бы и сам уже давно догадаться… танкист! – Таня деловито отряхнула грязь с платья и решительно сменила тему: – Так откуда все-таки голоса идут?

Лешка поднял фонарик над головой, и ребятам все стало ясно. Обвалившаяся часть стены открывала проход в старую, всеми забытую кочегарку, посередине которой стояла печь, а куда-то вверх в район Потешного дворца или Оружейной палаты уходил массивный кирпичный дымоход.

– Ну да, Варфоломеев же рассказывал, помнишь? – что именно так Кремль раньше и отапливался. Он еще заслонки в палатах Теремного дворца нам показывал. Слушай, а кто такой Максимов?

– Не знаю. – Таня пожала плечами. – Да и какая разница?…

Все это ей уже было неинтересно.

– Ладно, на сегодня впечатлений хватит, пошли обратно.

На поверхность они выбрались в районе Водовзводной башни. Оба были грязные, но очень довольные своей вылазкой. Попробовав отряхнуть пыль, отчистить грязь и копоть, ребята направились домой по улице Коммунистической – главной и единственной улице Кремля. По дороге Танька вдруг вздохнула:

– Эх, я бы еще полазила.

Лешка даже остановился:

– Так ты же только что хныкала: «Пошли домой! Мне холодно», – передразнил он подругу.

– Ничего я не хныкала. Я бы еще походила! – возмутилась Танька и тут же пошла в наступление: – Это ты скис: «Пошли обратно, пошли обратно».

Лешка в отчаянии махнул рукой:

– Ладно, идем.

Но Танька стояла как вкопанная.

– Нет, ты скажи, что ты берешь свои слова обратно! – топнула она ногой.

– Хорошо.

– Правда? – недоверчиво спросила Танька.

– Угу.

– Что «угу»? Скажи: «Милая Танечка, я беру свои слова обратно».

– Беру, беру, – отмахнулся Казарин и как бы между прочим добавил: – Сейчас бы перекусить чего-нибудь…

– О, грандиозная мысль! – обрадовалась Татьяна. – Идем к нам. У нас потрясающий борщ и макароны по-флотски.

Лешка сделал вид, что ему неудобно.

– Ой, вот только этого не надо! – Танька сразу раскусила Лешкин маневр. – Кстати, папа сейчас должен быть дома, обещал на обед заскочить. Наконец-то вы познакомитесь.

Информация об отце отбила у Лешки всякий аппетит:

– Слушай, я же совсем забыл. Мне надо срочно сделать уроки и бежать к Варфоломееву…

– Ну, уж нет! Сегодня тебе увильнуть не удастся! Тем более и папа давно хотел с тобой познакомиться.

Лешка замотал головой:

– Да боюсь я его…

– Лешка! – Танька положила ладонь на его плечо. – Ты через пять минут поймешь, какой он у меня хороший.

Ребята вошли в подъезд, не заметив, что с другой стороны улицы за ними наблюдала пара ревнивых глаз…

Глава 6

Дверь им открыла горничная Шапилиных тетя Клава.

– Обувь снять и марш на кухню! – скомандовала грозная дама и прошествовала в гостиную. Таня показала ее спине язык и, проигнорировав указание, убежала в сторону отцовского кабинета. Лешка снял свои парусиновые туфли и скромно топтался в прихожей. Репродуктор в квартире транслировал военный марш, за окном ярко светило солнце, но в коридоре было тускло. Около кухни блеснули и исчезли два желтых кошачьих глаза. Лешка двинулся в гостиную.

Квартира Шапилиных поражала размерами и обстановкой. Она совсем не походила на ту келью в Чугунном коридоре Большого Кремлевского дворца, в которой вырос сам Казарин. Он даже не представлял, что бывают такие квартиры с высокими потолками, украшенными лепниной, с красивой резной мебелью и глубокими креслами под белыми чехлами. Раньше Лешка думал, что такая обстановка бывает только в клубах или музеях. Он бы еще, наверное, долго стоял так, разинув рот, но послышались шаги и в гостиную вошли Таня с отцом.