Александровский cад
Шрифт:
Казарин пожал протянутую руку.
– Здравствуйте, Петр Саввич.
– Здорово, здорово. – Шапилин оценивающе оглядел Лешку и хлопнул его обеими руками по плечам. – Наслышан, да и отца твоего хорошо знаю – стоящий мужик! А ты – стоящий мужик?
Лешка гордо поднял голову:
– А вы у Тани спросите.
Шапилин прищурил глаз и посмотрел на дочь.
Танька засмеялась:
– Стоящий, стоящий!
– Ну, тогда я спокоен. Идите обедайте, а я разберу пару шахматных этюдов.
Шапилин двинулся в кабинет. В этот момент в прихожей затренькал входной звонок.
– Татьяна, тебя, – раздался суровый голос горничной.
– Кто там? – Таня выбежала в прихожую и с удивлением увидела Веру Чугунову. – Привет, ты чего?
Вера была как-то необычно взволнована, но Таня этого не заметила.
– Слушай, Тань, пойдем в кино.
– Ой, да ты что! – Таня оглянулась в глубь квартиры и зашептала: – У меня там Лешка Казарин. Такой смешной – боялся с отцом знакомиться…
При этих словах в Вериных глазах вспыхнул огонек, но Таня ничего не заметила.
– А в кино… В кино завтра пойдем. Все вместе. Лады?
Она еще что-то хотела добавить, но Вера вдруг открыла входную дверь, повернулась к Тане и натянуто улыбнулась:
– Ну что ж, наше дело – предложить, ваше дело – отказаться.
Когда за Верой захлопнулась дверь, Таня еще немного постояла, обдумывая странный визит подруги. Но так ничего и не сообразив, она улыбнулась своему отражению в зеркале и отправилась в столовую.
Только при виде накрытого стола ребята поняли, как проголодались. Через несколько минут они уже перешли к третьему блюду – ароматному, пахнущему ягодами киселю.
– Вкусно?
– Ничего…
Танька хмыкнула.
– Я обязательно тете Клаве так и передам.
– Какой тете Клаве? – не понял Лешка.
– Горничной нашей, кому еще?
– А-а-а! Я думал, это ты готовишь…
Танька была явно уязвлена.
– Еще чего… А это что-нибудь меняет?
– Да, в общем, ничего. Просто мы с отцом сами готовим.
Танька вздохнула:
– Вы молодцы. А мы с папкой все не можем научиться. Знаешь, мамы давно нет, а мы никак не привыкнем…
Лешка поставил стакан на стол и внимательно посмотрел на Таньку. Ему как никому другому было хорошо известно, что такое расти без матери. Своей мамы Лешка никогда не видел. О ней он знал лишь то, что она умерла в момент его рождения. Так по крайней мере рассказывал отец. И больше от него Лешка не мог добиться ничего. Если разговор заходил о маме, глаза отца становились грустными и он умолкал. Видно было, как тяжело ему говорить на эту тему, поэтому с годами Лешка все реже и реже спрашивал его о матери.
Таня тоже почти не помнила свою маму, та умерла, когда дочке исполнилось всего семь лет. В конце двадцатых она вдруг тяжело заболела и сгорела буквально за несколько месяцев. Судя по старым фотографиям, Татьяна была точной копией матери.
После обеда Таня потащила Лешку в отцовский кабинет.
– Пап, можно? – спросила Танька, заглядывая в приоткрытую дверь.
За шахматной доской, нацепив очки на кончик носа, сидел Шапилин. В руке он держал журнал с шахматным этюдом и, бормоча себе что-то под нос, двигал фигуры по доске.
Шапилин поднял голову и посмотрел поверх очков на стоящих на пороге ребят.
– Слушай, Казарин-младший, а ты в шахматы играешь? – спросил он Лешку.
– Не-а, – Лешка замотал головой, – я футбол люблю…
– А-а-а… – разочарованно вздохнул Шапилин. – Было у отца два сына: один – умный, другой – футболист…
– Папа! – Таню явно задел насмешливый тон отца. – Зато Лешка здорово считает!
– Я тоже неплохо считаю.
– Да, но он умеет трехзначные цифры в уме умножать. А еще и делить, и проценты вычислять.
Шапилин недоверчиво прищурился.
– А ну… Триста семьдесят два на пятьсот шестьдесят три?
– Разделить? – спросил Лешка.
Шапилин хлопнул себя по коленке и рассмеялся:
– Умножить!
Лешка поднял глаза к потолку, пошевелил губами и произнес:
– Двести девять тысяч четыреста тридцать шесть.
Шапилин недоверчиво посмотрел на мальчика.
– Ну, а если разделить?
Лешка опять устремил взгляд в район люстры.
– Ноль целых шесть тысяч шестьсот семь десятитысячных и еще что-то там в остатке.
Шапилин взял блокнот и повторил расчеты на бумаге. Он поднял глаза на Лешку и удивленно спросил:
– Как ты это делаешь?
Лешка пожал плечами:
– Очень просто. Надо только представить в голове всю комбинацию. А результат сам появляется.
Шапилин почесал затылок и придвинул к Лешке шахматную доску:
– Говоришь, что не умеешь?
– Не пробовал.
– А ну, сядь…
Петр Саввич расставил шахматные фигуры на доске.
– Значит, так… Запоминай… Пешка ходит так…
Ладья – по прямой… Конь – буквой «Г»… Слон – по диагонали… Ферзь – как хочешь… А король – вот так. Понял?
– Чего тут не понять? – Лешка подмигнул Таньке. – А в чем суть-то?
– Суть проста – добраться до короля и объявить ему мат.
В коридоре раздался телефонный звонок. Танька выбежала и тут же вернулась обратно:
– Пап, это тебя!
Шапилин вышел в коридор. Минуту он говорил с кем-то по телефону, затем вернулся и накинул френч.
– Извини, старик, не получится. Мне срочно надо отлучиться… А знаешь что? – Он на секунду задумался и достал с полки книжку. – «Шахматная школа». Почитай на досуге. А потом закрепим материал…
Глава 7
На улице стояла невыносимая жара. Дворник поливал мостовую из длинного резинового шланга, поругивая мальчишек, гоняющих перед собой железный обруч крючком из толстой проволоки. Из-за угла дома появилась Лидия Васильевна Шумакова. Она вошла в аптеку и направилась к крайнему окошечку.
– Здравствуй, Ксюша, – тихо поздоровалась она с провизоршей и огляделась по сторонам.
Ксения, пухленькая блондинка лет сорока, подняла голову и улыбнулась:
– Привет.
Шумакова зачем-то смахнула невидимую пыль с прилавка и спросила: