Чтение онлайн

— Я хотел тебя убить, — услужливо повторил он. — Я был… ужасно зол из-за того, что не смог получить от того идиота-дилера никакой полезной информации относительно местоположения Сэма. Две недели поисков коту под хвост, и я снова оказался ни с чем. Ты просто попалась под горячую руку, я… — Он сделал паузу, видимо подбирая слова. — Я поддался своей ярости в тот момент, позволил ей себя контролировать. Сделал ровно то, от чего отец всегда меня предостерегал.

— Но почему… почему не убил? — растерянно пробормотала я, чувствуя, как мне от таких внезапных признаний как-то поплохело.

— Меня остановил твой запах, — серьезно отозвался он, проникновенно посмотрев мне прямо в глаза. Я вспыхнула, вспомнив, как наяву, как вела себя в тот вечер — и как пахла. Но, как бы стыдно это ни было, видимо, каким-то образом уловка все же сработала.

— Это все произошло так… быстро. Я себя не контролировала в тот момент и…

— Ты не понимаешь, маленькая омега, — покачал головой он. — То, о чем мы только что говорили в кафе… В тот вечер мое тело впервые в моей жизни так среагировало на запах омеги. Когда я его почувствовал… когда я почувствовал тебя, у меня… давай по-простому, у меня встал, понимаешь? С самой юности меня могли возбудить только человеческие женщины, лишенные запахов, а омеги вызывали… только воспоминания о матери и том, что случилось в ту гребаную ночь. И к тому же я был так зол, что о сексе думал в последнюю очередь. Я… просто растерялся, Хана. — Он подошел ближе, и теперь я уже не могла отвести взгляд, хлопая ресницами и ощущая себя пойманной в силок птицей, на которую нацелился огромный черный кот. — А когда увидел проявившуюся метку на своей руке, то вспомнил о книгах, что читал в доме отца. Об истинной связи и остальном. Но ты сбежала так быстро, что я не успел опомниться и что-то сообразить.

— Это… многое объясняет, — неловко пробормотала я, не зная, что тут еще можно сказать. — Надеюсь, ты понимаешь, почему я сбежала? Ты выглядел как настоящий маньяк и… судя по твоему признанию только что, ты им и был в тот момент. Окажись там не я…

— Тебя это пугает? — негромко спросил он.

— Меня… очень много всего пугает, — честно ответила я. — Злые бестии, причиняющие другим боль — в том числе. Я была зверски напугана в тот вечер, если хочешь знать.

— А сейчас? — как-то слишком серьезно спросил он.

— Сейчас я начинаю понимать, что мир не делится на черное и белое, на героев и злодеев и что все может быть гораздо сложнее. Я могу отвечать лишь за собственные поступки и стремления, за свое достоинство и чистоту помыслов. Но даже я не способна контролировать то, кого я хочу. Или чего я хочу. Даже если это неправильно.

Йон ответил не сразу — зачем-то задрал голову, уставившись в усыпанное мелкими тусклыми звездами небо, и я вспомнила, как занималась тем же самым, пока ждала его на крыльце Дома.

— Скоро все это кончится, — уверенно проговорил он, и я могла только догадываться, что именно он имеет в виду. — Идем, маленькая омега, нас ждут дела.

Я кивнула и последовала за ним, когда он развернулся и направился к зеленоватому силуэту прачечной. Табличка Оймаха холодила мне ладонь, но отчего-то я не могла заставить себя ее выкинуть. Словно она вдруг сосредоточила в себе последние остатки моего здравого смысла, который помогал мне оставаться на плаву в этом огромном черном океане без конца и края.

— Вот, видите эти знаки? Они полностью совпадают друг с другом. Все как я и думала.

Ория удовлетворенно кивнула сама себе и позволила мне повнимательнее рассмотреть выложенные на стол карты Таро. Император и Императрица, отец и мать, две самые величественные карты в колоде. Обе были выполнены в стиле средневековых портретов, с множеством деталей, не все из которых можно было хорошо разглядеть на небольшом кусочке плотной бумаги. Я бы, наверное, и не обратила внимания на крошечный вензель в правом верхнем углу — округлый на карте Императрицы и остроугольный на карте Императора. Точно такие же, как на табличке Оймаха, которую заприметила в моих руках хозяйка Дома, когда мы с Йоном зашли к ней отрапортовать об успешном окончании миссии по стирке белья.

— И что это значит? — непонимающе нахмурился альфа, сложив руки на груди.

— Пока сложно сказать, — пожала плечами она. — Возможно, эти символы имеют какое-то конкретное значение, и они на этой табличке не просто так для красоты.

— Это если мы допускаем, что этот… кусок городского фольклора, как Хана его назвала, вообще имеет смысл, — мотнул головой Йон.

— Может быть, они как-то связаны с мужским и женским началом? — негромко предположила я, продолжая завороженно изучать карты Ории и сличать их с табличкой. — Император и Императрица — альфа и омега. А красная линия между ними…

— Символ истинной связи? — предположила Ория, мгновенно догадавшись, куда я клоню.

— Возможно, — кивнула я, ощущая неуместный душевный подъем. Мне еще со школы нравились логические загадки и то, как можно было один смысл зашифровать в совершенно иной форме. Другое дело, что в табличке Оймаха, даже с нашими допущениями, смысла по-прежнему было немного. Даже если мы угадали смысл этих необычных символов, остальной текст все еще выглядел просто набором фраз.

— По-прежнему не веришь в судьбу, милая? — мягко улыбнулась старшая омега, проводя кончиками пальцев по выдавленным в жести буквам. — А она, кажется, подкидывает тебе весьма недвусмысленные намеки и подсказки.

— Намеки на что? — покачала головой я. — Что моя жизнь тоже превратилась в хаотичный набор никак не связанных друг с другом происшествий, над которыми главенствует вычурный символизм истинной связи?

— Отрицать всегда легче, чем верить, — ничуть не смутилась Ория. — Вера требует духовного усилия и смелости. Все, что угодно, можно подвергнуть сомнению — даже то, что наука считает догматом. Даже то, в чем нам запрещают сомневаться. Нигилизм тем и опасен, что порой кажется самым простым и соблазнительным выходом. Но правда в том, что, отрицая все на свете, мы лишь опустошаем самих себя. Отрицание не дает опоры, на которую мы можем поставить все наши убеждения, принципы и мотивацию.

Какое-то время я молчала, обдумывая ее слова, потом кивнула:

— Я… наверное, понимаю, что вы имеете в виду. Но придерживаюсь мнения, что свобода воли заключается, по меньшей мере, в том, чтобы выбирать, во что верить, а во что нет. Вы сейчас подменяете понятия, пытаясь убедить меня в правоте собственного взгляда на мир. Если я не верю в судьбу, это не значит, что я не верю ни во что вообще. — Я замолкла, вдруг осознав, что Йон смотрит на меня в упор, слегка приоткрыв рот, словно от удивления. — Что?

— Мне нравится слушать тебя, — отозвался он, внезапно улыбнувшись, и улыбка эта была настолько искренней и даже… как будто очарованной, что я мгновенно вспыхнула до корней волос. — Хотя я не понимаю почти половину того, о чем ты говоришь. Но у тебя становится такое… серьезное и важное лицо. Такое сексуальное.

Отчего-то я все еще не могла привыкнуть к комплиментам из его уст. Особенно таким внезапным и странным. Ория, глядя на мое растерянное покрасневшее лицо, негромко рассмеялась и покачала головой, после чего собрала разложенные по столу карты и убрала их обратно в металлическую коробочку, где они хранились.