Чтение онлайн

— Думаешь, он просил ее и за меня? — негромко уточнила я, возвращаясь к нашему с Поппи разговору.

— Кто знает, — пожала плечами черноволосая омега, явно не испытывая особого желания говорить на эту тему. Каждый раз, когда я пыталась обсудить с кем-то нашу с Йоном связь, диалог выходил крайне неуклюжим и коротким. Я не знала, что было тому причиной — отсутствие у собеседников каких-либо представлений о предмете разговора или банальная зависть, причин для которой я, правда, совершенно не находила.

В тот день я чувствовала себя особенно скверно. На этот раз забыться не помогала даже работа и, перетаскав уйму барахла с заднего двора в старенький пикап, на котором одна из омег отвозила этот мусор на городскую свалку, я все еще не могла избавиться от неприятных мыслей. Мне вдруг начало казаться, что ничего хорошего со мной уже просто не может произойти, и все, что меня ждет впереди, это бесконечная череда бессмысленных пасмурных дней, в один из которых судьба все-таки схватит меня за зад и заставит отвечать за свою глупость и недальновидность. Подумать только, если бы я в тот клятый вечер не решила срезать путь, всего этого бы просто не произошло. Одно неверное решение, одна идиотская идея, и от моей жизни остались одни лохмотья.

Когда начало смеркаться, на улице стало ощутимо холоднее. Даже несмотря на то, что в Восточном городе зимы были куда мягче, чем в моем родном северном городке, погода все равно была далеко не летняя. Из-за того, что я не взяла с собой из дома никаких теплых вещей, мне выделили темно-серую дутую куртку из местных запасов — она была мне велика и не особо хорошо грела, но это было все же лучше, чем ничего. Надевая ее, я отчего-то ощущала себя персонажем какого-то мультика — круглым и мягким, как ватный мячик.

— Самое время основать клуб, — вздохнула я, смерив взглядом своих компаньонов — шесть забитых до отказа тканевых мешков с бельем, таких же круглых и пухлых, как я. Сев среди них на крыльцо черного хода в ожидании Йона, я пожалела, что у меня нет сигарет. Можно было стрельнуть у кого-нибудь из девочек, но, честно говоря, мне было лень заходить в Дом и искать дружелюбное лицо. Да и Йон явно не особо любил запах табака.

Словно мне в самом деле должно было быть до этого дело.

Вздохнув, я подняла глаза, изучая первые вспыхнувшие на темнеющем небе звезды. Темнота с каждым днем приходила все раньше, отбирая у нас остатки и без того коротких блеклых дней. Я не любила ночь и ее непроглядную мглу. Она пугала меня. В тенях могли прятаться монстры, клыкастые и зубастые, так и мечтающие вонзить свои зубы в податливую нежную плоть. Некоторые из них прямо сейчас толпились у центрального входа в Дом, окаченные неоновым светом мигающей вывески. До меня доносился приглушенный расстоянием гул их голосов, но, к счастью, запахи ветер нес в другую сторону.

Йон подъехал на пикапе прямо к крыльцу — видимо, успел перехватить машину у тех, кто сегодня был ответственным за мусор. Прямо удивительно, что, сколько бы мы ни расчищали задний двор и ни вывозили хлам, его словно бы и не убавлялось. В иные моменты мне становилось почти интересно, кем были прежние хозяева этого здания и почему после них осталось так много разнообразнейшего барахла.

— Не замерзла? — уточнил альфа, опустив стекло со стороны водительского сидения.

— Нормально, — отозвалась я, поднимаясь и с удовольствием разминая затекшие ноги. — Я уж начала думать, что ты не появишься.

— Дела задержали, — коротко ответил он, выходя наружу и помогая мне по одному затащить тяжелые мешки в кузов пикапа.

— Ищешь новую зацепку? — спросила я.

— Вроде того.

— Ты мне так и не расскажешь, в чем там дело, да?

— А ты хочешь знать? — недоверчиво уточнил он, затаскивая последний мешок и откидывая со лба вьющиеся пряди черных волос.

— Не знаю. Наверное. Я слишком многого сейчас не знаю в своей жизни, — пожала плечами я. — Кто такой этот Сэм?

— А у тебя ушки на макушке, — досадливо качнул головой Йон, снова забираясь в кабину. Я последовала за ним, и он завел мотор, осторожно выводя машину на дорогу. Отсюда уже было видно главный вход в Дом, и я невольно бросила короткий взгляд на тех, кто там стоял. Кажется, они пришли сюда компанией — трое рослых альф с настолько бандитскими рожами, что мне стало не по себе и очень захотелось сползти под сидение. Мне смотреть-то на них было страшно, а девочки Ории позволяли им куда больше, чем это. Наверное, они имели право называть меня белоручкой и «цивилом» и смотреть свысока. Моя, пусть и тяжелая, жизнь все же не шла ни в какое сравнение с тем, через что проходили они. И что самое грустное в этой ситуации — к чему они уже совершенно привыкли, не считая это чем-то постыдным, неправильным или недостойным. Или жестоким по отношению к ним самим.

— Сэм разрушил мою жизнь, — проговорил Йон, возвращая меня к нашему с ним разговору. — Мою и моей семьи. Это из-за него мне пришлось уйти из дома и бродяжничать.

В моей голове буквально брызнуло целым фейерверком всевозможных вопросов, и я какое-то время не могла выбрать, какой из них задать первым. Потом все же решила начать осторожно и издалека:

— Сколько тебе было лет?

— Не помню. Лет восемь, — равнодушно пожал плечами он. — Я тогда даже не знал, стану альфой или нет. Но вряд ли думал о чем-то таком.

— Почему ты ушел из дома? Что именно тогда случилось, Йон?

Он не ответил. Сжал руль так сильно, что костяшки побелели, и стиснул зубы, словно переживая у себя внутри то, что испытал тогда. И я бы соврала, если бы сказала, что не почувствовала отблески его затаенной ярости внутри самой себя. Ярости — и страха. Страха настолько огромного, всеобъемлющего и подавляющего, какого не должен никогда испытывать ни один ребенок. Поняв, что ответа мне от него не добиться, я сменила тему:

— А у тебя были братья или сестры?

— Я был один, — выдохнул он, и почему-то я сразу поняла, что он что-то недоговаривает

— Неужели ты был единственным ребенком? — удивленно уточнила я. — Это… нетипично для таких, как мы.

— Я был один, — упрямо повторил он, сдвинув брови. — Прекрати задавать дурацкие вопросы о моей семье, маленькая омега. Это тебя не касается.

— Прости, — пробормотала я, откинувшись на спинку сиденья и устремив взгляд в окно. За ним один за другим проплывали похожие друг на друга панельные домики, окруженные заборами и разлапистыми голыми деревьями. — Зачем ты вообще взял меня с собой сегодня?

— А ты вот просто не можешь ехать молча, да? — тяжело вздохнул он.

— Вот поэтому и спрашиваю, — пожала плечами я. — Знал ведь, на что подписываешься, так зачем взял меня с собой?

— Это была идея Медвежонка, — попытался было увильнуть он.

— Была, — согласилась я. — А ты не стал спорить. Для такого упрямца, который все всегда делает по-своему, ты был невероятно покладистым сегодня. Значит, был не против.

— А ты поставила своей целью убедить меня, что я поступил неправильно? — поморщился он.

— Почему ты просто не можешь сказать, что мое общество тебе… — Я запнулась, не зная, какое подобрать слово. — Дело в метке, да? Она снова чешется?

— Да, — почти с облегчением выдохнул он. — Все дело в клятой метке, ты довольна?

— Как слон, — равнодушно ответила я, не видя больше смысла продолжать этот странный разговор.

Прачечная, чьими услугами пользовался Дом, находилась в четырех кварталах от него и представляла собой так называемый «аквариум» — здание, в котором окон было больше, чем стен, и, наполненное каким-то зеленовато-голубым свечением, оно издалека в самом деле напоминало аквариум с немного зацветшей водой. Сегодня там почти никого не было, и мы довольно быстро загрузили заляпанное всевозможными телесными жидкостями постельное белье в несколько машинок, поставив самый интенсивный режим стирки. Честно говоря, большинство простыней были в таком плачевном состоянии, что я бы не удивилась, если бы однажды машинки вернули бы нам их по частям.