Чтение онлайн

— У нас есть пара часов, — проговорила я. — Мы можем разойтись и встретиться тут…

— Хочешь выпить кофе? — вдруг спросил он, почему-то не глядя на меня.

— Что? — от удивления я даже переспросила, хотя прекрасно расслышала все, что он сказал.

— Тут напротив есть круглосуточная кофейня. Там грязновато, зато кофе подают вполне сносный, — ответил альфа. — Все лучше, чем на улице мерзнуть или тут в этом грохоте сидеть. Из окна будет как раз все видно. Хотя я сомневаюсь, что найдутся идиоты, которые решат выкрасть обкончанные простыни.

— Я не пью кофе, — немного виновато улыбнулась я. — Мне он не нравится.

— Вот как. — Йон наконец посмотрел мне в глаза, и я с обреченностью утопающего ощутила, как меня затягивает в их черные глубины. Ему не нужно было делать ничего особенного, просто смотреть на меня, и у меня уже начинала земля покачиваться под ногами. Бедная влюбленная дурочка, зачем ты вообще во все это ввязалась.

— Но я могу выпить чаю, если у них есть, — неуклюже добавила я, и, к моему удивлению, его губы тронула улыбка.

Чая в круглосуточной кофейне не оказалось. Зато они подавали горячий шоколад, и я взяла себе большой стакан, благо что Йон великодушно согласился меня угостить. Своих денег у меня так и не было, и я не представляла, откуда бы они могли появиться в будущем.

Мы устроились около одного из высоких круглых столиков возле окна, из которого было видно зеленоватый призрак прачечной через дорогу. Люминесцентная лампа над нашими головами слегка потрескивала и иногда гасла, чтобы потом снова с шипением загореться.

— Как ты можешь пить кофе со льдом в такой холод? — спросила я, покачав головой. — У меня все внутри мерзнет от одного взгляда на тебя.

— Не знаю, мне нормально, — пожал плечами он. — Как шоколад?

— Он почему-то… пахнет зубной пастой, — пробормотала я, сделав первый неуверенный глоток. — Даже не хочу думать почему.

— Серьезно? — На его лице зажглась широкая улыбка, и я поняла, что окончательно пропала. Надеюсь все же, что то, насколько мне нравилось просто смотреть на него, не читалось слишком откровенно по моему поплывшему лицу. — Дай попробовать.

Я протянула ему стакан, и он сделал такой большой глоток, что почти наверняка осушил его минимум на треть.

— Эй, какого Зверя! — искренне возмутилась я, дергая свой шоколад назад. — У тебя мочевой пузырь такими темпами лопнет!

— Ты ведь знаешь, что мальчикам в этом смысле проще, чем девочкам? — по-разбойничьи усмехнулся но. — А шоколад правда пахнет зубной пастой. Мятной.

— Мятный шоколад, — смеясь, покачала головой я. — Даже звучит странно.

— Хотите черничных пирожных? — позвал нас владелец кафе. — Отдам за треть цены, а то они с утра лежат, завтра уже совсем товарный вид потеряют.

— Только не говори, что ты и чернику не ешь, — предупредил меня Йон, чуть сощурившись.

— Ничего не имею против залежалых черничных пирогов, — отозвалась я, склонив голову набок, и он, довольно кивнув сам себе, направился к стойке владельца.

— Ты никогда не думал, что ночь похожа на океан? — спросила я, когда он вернулся и поставил тарелку с двумя пирожными на наш столик, маслянистый и немного липкий то ли от еды предыдущих посетителей, то ли от не самой чистой тряпки, которым его протирали. — Словно бы после заката открываются врата в открытый Космос, и нас заливает им, как водой. И каждый дом, каждая машина — это подводная лодка, мимо которой проплывают гигантские придонные рыбы.

— С кучей острых зубов и таким светящимся глазом на ножке? — уточнил альфа, улыбаясь и словно для придания веса своим словам глубоко запуская собственные зубы в уже слегка зачерствевшее пирожное. Оно, конечно, брызнуло повидлом во все стороны — закапало на столик, потекло по его пальцам и попало на одежду. Сегодня поверх своей обычной толстовки он надел кожаную куртку, в которой выглядел еще больше. Только в отличие от меня, круглой и смешной, он смотрелся внушительно и даже по-своему стильно.

— А салфетки? — неуверенно уточнила я, обернувшись к владельцу.

— Кончились, — пожал плечами тот.

— Нестрашно, у меня вроде в карманах где-то платок был, — отозвался Йон, смачно облизывая свои пальцы. — Сейчас найду. И нечего так на меня смотреть! Сама не обляпайся, пока будешь есть, маленькая омега.

Конечно, я обляпалась. Не то чтобы этого реально было избежать, но признаюсь, я и не слишком пыталась. Было что-то очень уютное в том, чтобы стоять вдвоем вот так, посреди черного океана непроглядной ноябрьской ночи, под мигающей лампой, пить горячий шоколад, отдающий на вкус то ли жвачкой, то ли зубной пастой, есть эти подсохшие пирожные и ощущать, как повидло вытекает из них во всех возможных направлениях, кроме твоего собственного рта. Здесь и сейчас нас снова было только двое во всей обозримой Вселенной, и это маленькое полуночное кафе вдруг стало казаться уютнее любого семейного ресторана — из тех, где гостей рассаживают на кремовые плюшевые диванчики, на столики с белыми скатертями ставят маленькие лампы с тканевыми абажурами, а в колонках играет уютный джаз. Может быть, впервые в своей жизни я задумалась о том, что не так важно, где именно ты находишься, как с кем. Романтичными могли показаться даже грязные пятна на столе, если вы смеялись над ними вместе.

— Нашел платок? — уточнила я, размышляя о том, насколько невежливо и некультурно с моей стороны будет вытереть пальцы о данную мне напрокат куртку.

— Нет, — огорошенно качнул головой он.

— Ну нестрашно, я сейчас… — Я не договорила, потому что он вдруг взял мою руку и, притянув ее к себе через столик, сунул к себе в рот.

Меня бросило в жар так резко, что с губ невольно сорвался слабый протестующий возглас. Я попыталась отдернуться, но не особо удивилась, когда у меня ничего не вышло. Я ощущала, как его горячий влажный язык скользит по моим пальцам, и от этого ощущения у меня кружилась голова и совершенно немилосердно все сводило внизу. Как будто мне не хватало того, что я испытывала рядом с ним просто потому, что мое тело с ума сходило от его запаха. А когда он, не прерывая своего занятия, посмотрел на меня в упор своими большими черными глазами, которые сейчас выглядели одновременно по-мальчишески невинно и совершенно обескураживающе, я больше не смогла терпеть. У меня натурально подогнулись колени, и я, застонав от бессилия, начала оседать под стол.

Хозяин кафе — который к слову был человеком — только вздохнул, качая головой, но ничего не сказал. Почти уверена, что он уже повидал на своем веку немало вот таких парочек, которые посреди, казалось бы, не предвещавшего ничего непристойного разговора внезапно начинали вести себя подобным образом. Юные альфы и омеги, у которых еще не было ни умения себя контролировать, ни устоявшегося представления об общественной морали, порой начинали удовлетворять свои природные потребности чуть ли не у всех на виду. А в подобных темных закутках это вообще было обычным делом.

Йон отпустил меня через силу, и я увидела капельки пота, выступившие у него на лбу. Он склонил голову, тяжело дыша и судорожно облизывая пересохшие губы, пока я в смятении вытирала влажные от его слюны пальцы о собственные штаны.

— Прости, — выдохнул он. — Я просто не смог сдержаться.

— Нам не стоит… не стоит провоцировать друг друга, — обреченно покачала головой я. — Ты же видишь, что ничего хорошего из этого не выходит.

Он выругался — коротко, но выразительно и грязно. Потом, обогнув столик, стиснул меня так крепко, что я почти задохнулась. Хотя, не уверена, что причина была именно в физическом давлении.