Чтение онлайн

Вадим видел, как полдесятка прыгунов ворвалось в один переулок и половина их тут же легла под огнём БМП ''Пума'', впрочем, ее это не спасло. Подбежавшая с тыла тройка прыгунов быстро перевернула машину на бок и начала безжалостно кромсать, выводя внешние системы наблюдения, вооружения из строя.

В небе жужжали камикадзе-дроны, устремляющиеся с неба к приоритетным целям. Основатели предпочитали выбивать прыгунов или развитых с омегами, теми, кто может координировать орду или причинить наибольший ущерб. Зомби сами по себе ничего серьезного из себя не представляли.

Один беспилотник с оглушительным ударом врезался в броневик ''Тигр''. Вспыхнуло пламя, морпехи-омеги посыпали наружу, обожженные, с осколочными ранениями, но выполнение боевой задачи они не прекратили.

Менее чем за два часа серый поток заражённых сомкнулся вокруг Большого Петергофского дворца. И Вадим, остановившись среди руин, почувствовал: первая фаза операции выполнена.

– Загнали в клетку, -сказал он тихо.
– Гарнизон заперт.

Внутри дворца оставалось не меньше трёхсот противников, но теперь они были в ловушке.

Вадим поднялся на балкон полуразрушенного дома, откуда открывался вид на Большой Петергофский дворец. В темноте он светился странно неуместно - позолоченные статуи и резные фасады, за которыми пряталась испуганная кучка врагов. Город уже молчал, лишь глухим эхом отзывались автоматные очереди, где заражённые ещё догрызали загнанные в угол группы Основателей.

Вадим взял под удаленный контроль зомби и направил его к дворцу:

– Гарнизон Петергофа...
– голосовые связки ходока сохранились в достаточной степени для речи.
– Слушайте меня внимательно. Вы окружены. Ваша эвакуация сорвана, помощь не придёт. Предлагаю сдаться, ваши жизни будут сохранены, вам не причинят вреда. Мы не звери. Но если будете упорствовать - дворец разберём до последнего кирпича.

Фасад молчал. Только спустя минуту прозвучал короткий залп пулемёта, больше похожий на жест отчаяния, чем на попытку прорвать блокаду.

Стасевич стоял рядом, руки за спиной, и смотрел через бинокль бинокля на заложенные мешками с песком окна дворца. Его лицо оставалось каменным, но в голосе прозвучала довольная нотка:

– Они не ожидали от нас такой стремительности, слишком быстро всё произошло. Суперкомп просчитался.

– Даже машина ошибается, -заметил Вадим.
– Особенно когда сталкивается с тем, что не укладывается в модели.

Дворец по-прежнему оставался нем. Прошло десять долгих минут, в воздухе висело напряжение, будто город задержал дыхание. Наконец по радиоканалу, который использовали омеги в некоторых случаях, пробился голос, искажённый шипением помех:

– Мы пришлём переговорщика.

Вадим переглянулся со Стасевичем, потом вновь направил сигнал:

– Принято. Но учтите, любая провокация, и мы выкатим танки. Прямой наводкой сметём этот дворец, каким бы шедевром архитектуры он ни был. Мне жаль рушить памятник, но жизни моих людей дороже.

Он отключил канал и опустился на корточки. На секунду позволил себе закрыть глаза: усталость давила, но вместе с ней ощущалась и странная лёгкость, шаг был сделан, враг загнан в угол.

Теперь оставалось дождаться, кого же они пошлют для переговоров.

Встретились у здания музея коллекционеров, что стояло чуть в стороне от дворца. Половина окон выбита, фасад посечен осколками, но вывеска ещё держалась. Вадим вышел туда с Дружком и парой ульевых воинов для видимости. Остальные оставались в засаде, оружие держали наготове.

Тут показалась троица: мужчина лет пятидесяти и двое вооружённых охранников в чёрной униформе, тяжелых бронежилетах с фартуками и наплечниками, автоматы SCAR со всякими электронными приблудами, подствольными гранатометами. Армия будущего, мать их...

В отличие от сопровождающих переговорщик не надел противогаза с каской, шагал уверенно, хотя было видно, что он осторожен.

– Я комендант Петергофа, -сказал он, кивнув Вадиму. Голос звучал низко, но с заметным прибалтийским акцентом.
– Прошу... разрешите вывести людей. Вы нас окружили, да, но... не убивайте.

Слова ломались на непривычных окончаниях: ''разрешитэ'', ''людэй''. Вадим отметил про себя: явно не русский, скорее латыш или литовец. Значит, Основатели и правда собрали у себя кого угодно, интернационал под знаменем ИИ.

– Вы окружены, -спокойно ответил Вадим, сложив руки за спиной.
– Мы предложили вам жизнь. Сдаётесь - живёте. Выводить никого не дам.

Комендант чуть нахмурился, уголок его губ дёрнулся.

– Но так... не по-честному. Мы пришли сюда, думали, у нас есть силы держать Петергоф. А вы... как из-под земли. Людей много, да, но ведь не все хотят умирать.

– Никто и не требует, -Вадим пожал плечами.
– Но из дворца вы не выйдете. Я не настолько наивен, чтобы позволить вам перегруппироваться и вернуться с подкреплением.

Мужчина на миг отвёл взгляд в сторону, будто прикидывая варианты. Вадим уловил в нём привычку старого офицера, человека, который не первый раз ведёт переговоры под прицелами.

– Дайте мне гарантии, -наконец сказал он.
– Что люди... останутся живы. Что их не… разберёте на мясо.

– Гарантии дам. Но только если вы сложите оружие и сдадитесь целиком.

В воздухе повисло напряжение. Дружок едва заметно шевельнулся, передавая сигнал: солдаты у коменданта держат пальцы близко к спусковым крючкам. Вадим сделал шаг вперёд.

– Выбор у вас простой, -произнёс он тихо, почти без эмоций.
– Сдаться и жить. Или дождаться, когда мои танки разнесут дворец.

Он смотрел прямо в глаза переговорщику, и тот отвёл взгляд первым.

– Танки?

– Да, дядя, прикинь. Самые настоящие танки... броней, пушками, со всем, как положено. Не мы первые устроили войну, истребляли гражданских, которые пытались эвакуироваться на материк.

Прибалту будто стало тесно в бронежилете, он скрестил руки на груди.

– Я был против ударов по гражданским, -заговорил он после паузы, подбирая слова.
– Но ДИРЕКТОР... он обосновал. Сказал: эвакуация - это ошибка. Заражённые делают из спасенных управляемых марионеток. Если их останавливать жёстко, в конце концов, это благо для них самих.

– Вот оно как. Великая арифметика спасения - минус тысяча жизней, плюс галочка в отчёте. А что насчет зачисток выживших, концлагерей?

– Не так, -комендант покачал головой, и голос его стал твёрже.
– Вы… вы не понимаете, среди малых групп выживших много латентных носителей, которые в любой момент могут стать чудовищами... В лагерях чистые люди получают кров, еду, медицинскую помощь. Это временно. Когда ситуация стабилизируется, их отпустят, это не концлагеря.