Чтение онлайн

– Военные, -процедил Баккер.
– Кейси и его штаб, а президент просто прикрыл это подписью.

Он говорил тихо, но в голосе слышался едкий яд.

– Им не нужны наши оговорки. Им не нужны тонкие выкладки о метаболических кризах, о том, что семьдесят процентов детей обречены, что старики вымирают почти поголовно. Им нужна красивая цифра для радиоэфира: ''мы сделали прорыв''.

Галловей кивнула, сжимая кулаки.

– А то, что ''прорыв'' выглядит как морг на десять тысяч квадратных метров, никого не волнует.

Сандерс посмотрел в пол, тяжело вздохнув.

– Я согласен с вами, но моя работа - считать тела и вести статистику. А ваша - решать, что с этим делать.

Баккер вскинул голову.

– Решать? Нам уже ничего не дают решать. Решили за нас. Решили, что американскую нацию можно перезапустить как операционную систему. Цена? Половина населения в топку крематориев.

Он резко развернулся, будто хотел уйти, но замер.

– А потом они ещё назовут это победой.

– Скажите прямо, -холодным голосом произнесла Галловей, глядя сквозь прозрачную стенку бокса, где лежала девочка лет двенадцати с воспалёнными красными глазами и заплывшим от разросшейся соединительной ткани лицом.
– Сколько из них смогут когда-нибудь родить ребёнка?

Сандерс помедлил, будто искал слова.

– Почти никто Хронофаг работает не выборочно, -продолжил он, сдерживая дрожь в голосе.
– У него нет ''уважения'' к органам или системам. Репродуктивная ткань - одна из самых уязвимых. Быстрые делящиеся клетки, высокая чувствительность к метаболическим скачкам. Итог предсказуем: разрушение гонад, атрофия яичников, у мальчиков - почти полная стерильность, у девочек - фиброз и некроз тканей. На сегодняшний день сохранение фертильности мы отмечаем лишь у двадцати-тридцати пяти процентов выживших. И это в лучшем случае. Даже там, где функционал сохранён, мы фиксируем гормональные дисбалансы, нестабильность цикла, нарушение сперматогенеза. Большинство потенциальных эмбрионов погибнет на ранней стадии.

– То есть, -Галловей резко обернулась, глаза её блестели от гнева.
– Мы фактически наблюдаем самоуничтожение нации? Ровно то, о чем идиотов в погонах я предупреждала

– Я тоже говорил об этом Кейси, -бросил Баккер, стискивая кулаки.
– Предупреждал, что теория ''контролируемой адаптации'' не выдержит практики. Но им наплевать. Они видят только сегодняшний день: вот, мол, у нас появились устойчивые к вирусу группы населения.

– А завтра?
– перебила Галловей.
– Завтра мы получим поколение людей, которые не смогут продолжить род. Условно ''бессмертные'', но бесплодные. Это даже хуже, чем простая смерть.

Сандерс устало потер глаза:

– Я не спорю. Но в штабах это называют ''первым шагом''. Есть надежда, что на основе сохранившихся тридцати процентов мы сможем выстроить селекционные программы, искусственное оплодотворение, криобанки донорского материала.

– Селекционные программы, -Галловей горько усмехнулась.
– То есть вместо восстановления общества мы получим ферму для людей.

Баккер кивнул.

– Генералы считают это допустимой ценой. Президент, кстати, тоже.

Она отвернулась, но в её голосе всё равно звенело отчаяние:

– На что мы подписались? Я смотрю на всё это и понимаю, что генералы ведут страну к пропасти.

– Они ведут её туда сознательно, -жёстко вставил Баккер.
– Кейси и его окружение играют в политику, а не в спасение людей. Для них каждая жертва здесь - статистика ради отчёта наверх.

Сандерс нахмурился:

– У них есть аргумент. Вакцина работает. Пусть ценой огромных потерь, но они могут показать результат: десятки тысяч уже прошли процедуру. Это козырь.

– Козырь против кого?
– Галловей резко повернулась к нему.
– Против собственного народа? Или против тех, кого они теперь называют ''международными террористами''?

Она почти выплюнула последние слова. Баккер кивнул, подтолкнув тему дальше:

– Слухи о так называемых Основателях уже ползут по лагерю. Я слышал, как солдаты вполголоса обсуждали их у ограды. Якобы это они где-то на востоке применили какой-то блокатор вируса. Люди начинают сравнивать: там спасают, а здесь калечат.

Сандерс нехотя кивнул:

– Штаб использует эти слухи в свою пользу. Официальная версия такая: Основатели - террористы, международная сеть фанатиков, ставящая эксперименты на людях, противопоставить им можно только сильное государство.

– Государство?
– Галловей рассмеялась, но смех был безрадостным.
– Какое, к чёрту, государство? Мы стоим среди палаточного муравейника, где людей кормят крысами и голубями, а за углом вешают насильников на самодельных виселицах. Всё это - конец, и никакие громкие слова уже не работают.

– А для Кейси работают, -холодно заметил Баккер.
– Он превращает вакцину в инструмент власти. ''Хотите выжить - примите её. Хотите остаться людьми - идите к чёрту''. Это шантаж на уровне целой нации.

Галловей прищурилась:

– И ты думаешь, слухи об Основателях не подорвут эту систему? Если у людей появится вера в альтернативу...

Сандерс покачал головой:

– Армия контролирует радио и телевидение, интернет мёртв. Всё, что доходит до людей решают в штабе.

– Пока, -мрачно ответила она.
– Но страх и отчаяние не удержат массы вечно.

– Ты понимаешь, что мы делаем?
– тихо, почти шёпотом сказала Галловей, но в её голосе звенела сталь.
– Мы выращиваем для Кейси и президента новую армию.

Сандерс вздохнул и провёл рукой по лицу.

– Я в курсе. Ты думаешь, мне это приятно? Каждое утро я вижу статистику: сколько выжило, сколько умерло, сколько осталось уродов, которых потом всё равно пустят в расход.

Баккер сжал кулаки.

– Прекрасный новый мир, мать его. Люди теперь - просто биологическое сырьё для генералов.

– И это ещё не всё, -мрачно добавил Сандерс.
– На прошлой неделе Кейси прямо спросил: ''Можно ли модифицировать вакцину так, чтобы у них в мозгу появлялась встроенная биологическая антенна? ''.

Галловей резко обернулась к нему:

– Что?

– Если бы это удалось, из таких солдат можно было бы собрать идеально управляемые подразделения, единый организм на поле боя.

Галловей заскрежетала зубами так, что охранники у двери насторожённо переглянулись.

– Значит, мало им того, что они калечат людей и лишают их будущего? Теперь они ещё хотят управлять их сознанием, как эти альфы-прыгуны управляют своими стаями?

– Я сказал Кейси, что это безумие, - торопливо добавил Сандерс.
– Что, если хоть один альфа, хоть где-то неподалёку, уловит их частоту? Он же перехватит управление, и тогда вся эта ''армия'' станет его личной свитой. Вроде убедил, хотя не уверен, что он окончательно отказался от идеи. Для военных это звучит слишком заманчиво: управлять солдатами, а потом и населением, не через устные и письменные приказы, а через биологический инстинкт подчинения.