Чтение онлайн

– Адреналин!
– крикнул один из врачей.

Игла вошла в вену, капельница заработала, но толку не было. Сердце дернулось еще дважды и замерло.

– Асистолия, -констатировал врач.

Исаев коротко кивнул, словно это было ожидаемо.

– Один из трех. Статистика пока укладывается в прогноз.

Женщина и шахтер выжили. Их лихорадка постепенно пошла на спад, дыхание стабилизировалось, а анализы показали полное внедрение штамма совместимости. Словно их тела прошли предварительную подготовку, перестроив самые уязвимые системы.

На второй день после кризиса женщина уже сидела на койке, требуя еду, а шахтер с улыбкой показывал, что может сгибать руку, где еще вчера была воспаленная вена.

Вадим стоял рядом и слушал, как Исаев объясняет:

– Штамм сделал свое дело. Иммунная и эндокринная системы переписаны. Геном стабилизирован, они готовы к следующему этапу.

– И сколько у нас времени?
– спросил Вадим.

– Мало, -ответил Исаев.
– Чем дольше мы будем тянуть, тем больше риск, что к встрече с наемниками будем не готовы. Нужно начинать вторую фазу.

Решение было слишком тяжелым, но в конце концов Вадим кивнул.

– Делай.

Исаев достал контейнеры с густой кровью омеги, которая под лампами отливала почти черным.

– Вот и начнется настоящее превращение, -сказал он, и даже в его голосе впервые прозвучала тень напряжения, но по лицам врачей было видно: они не разделяли его спокойствия.

Вторая фаза началась ночью, когда большинство общины спало. Лабораторию освещали лишь лампы дневного света и синий отсвет экранов мониторов.

Женщине и шахтеру ввели внутривенно концентрат крови омеги. Процедура выглядела обыденно. Катетеры, стерильные системы, электронные насосы. Но все знали: это был шаг в неизвестность.

– Раствор пошел, -сообщил хирург, следивший за капельницей.

Плазма омеги проникала в кровоток, где сразу начинался процесс экспансивной интеграции. На молекулярном уровне происходило следующее: чужеродный штамм соединялся с уже встроенными последовательностями штамма совместимости, формируя химерные участки ДНК. Эти сегменты начинали функционировать как активные ретротранспозоны, переписывающие локусы в реальном времени.

– Никакой комы, -удивленно отметил один из врачей, сверяясь с показателями.
– Давление стабильное, ЧСС в норме.

Исаев кивнул:

– Штамм совместимости сделал предварительную прайминг-селекцию. Организмы подготовлены. Перегрузок, цитокинового шторма не будет.

Через два часа после начала инфузии у обоих поднялась лишь субфебрильная температура - тридцать восемь с небольшим. Но тут же проявились первые побочные эффекты. Женщина вскрикнула и схватилась за голову.

– Голоса... они... что-то шепчут...
– ее слова сбивались, глаза бегали по комнате.

Шахтер стиснул зубы, напрягая шею.

– Звенит в ушах... будто колокола...

Исаев подошел ближе, спокойно, почти нежно:

– Не бойтесь. Это формируется таламо-кортикальный транцептор. Промежуточный интерфейс между таламусом и корой больших полушарий. Через него вы начнете улавливать сигнал коллективного сознания зараженных.

– Но... это... будто чужие мысли!
– женщина била кулаком по койке.

– Не чужие, -поправил Исаев.
– Это общий когнитивный радиофон, как компьютерная беспроводная сеть на биологической основе. Посторонний шум уйдет после стабилизации синаптической пластичности.

Врачи фиксировали все: повышение уровня нейромедиаторов, особенно серотонина и дофамина, резкий всплеск экспрессии генов, связанных с NMDA-рецепторами. Фактически, мозг добровольцев входил в состояние гиперпластичности, словно готовясь к ускоренному перепрошиванию.

К вечеру того же дня обоих одолевал волчий аппетит. Они требовали пищу каждые полчаса, организм требовал белок, сахар и жиры для поддержки небывалой скорости анаболизма.

Вадим наблюдал за этим, и мысли его путались. Он понимал: если все пройдет успешно, то Исаев действительно получил инструмент, способный изменить всю общину. Но видел и другое, каждый из этих шагов отнимал у людей их человечность.

– В принципе, -сказал Исаев, подводя итог.
– Можно начинать массовую обработку.

Вадим мрачно посмотрел на него:

– Даже детей?

– Даже детей, -без тени сомнения ответил Исаев.
– По моим прикидкам, смертность не превысит пятнадцати процентов. Все необходимые данные я уже получил.

На столе лежали распечатки анализов. Гистограммы экспрессии, графики изменений гормонального профиля, таблицы с динамикой цитокинов. Все выглядело не как хроника болезни, а как пошаговое руководство по созданию нового биологического вида.

– Смертность, -продолжал Исаев, указывая ручкой на цифры.
– В рамках прогнозируемых значений. Кардиоваскулярная недостаточность у одного пациента объясняется сопутствующей патологией: вероятно, латентная ишемическая болезнь сердца, остальные прошли адаптацию не без мелких осложнений, но приемлемо.

– Пятнадцать процентов...
– повторил Вадим, словно пробуя слова на вкус.
– Это слишком много.

– Снизить невозможно, -отрезал Исаев.
– Понимаешь, мы имеем дело с ретрогеномным комплексом, который интегрируется в случайные локусы. У людей с дефектами, врожденными или приобретенными, происходит ''генетический обвал'' Их метаболизм не выдерживает, и система рушится.

– Может, можно откалибровать штамм?

Исаев поднял взгляд от бумаг, и глаза его сверкнули холодным фанатизмом:

– Это тебе не компьютерный код править, в генетике и иммунологии намного больше обратных связей. Изменяешь одно, ломаешь другое, третья, пятое, десятое... Я и так максимально оптимизировал вектор.

Вадим нахмурился, но возразить не смог. Он понимал, что у общины нет времени ждать идеального варианта.

– Ладно, -наконец сказал он.
– Мы не можем прятаться здесь вечно.

– Дальше, -Исаев выпрямился, будто читал приговор.
– Мы должны потребовать от военных Кронштадта ответа. Согласны они на трансформацию или нет.

– Ты хочешь... ультиматум? Им не понравится.

– Не хочу. Я настаиваю, -Исаев говорил спокойно, но в голосе звучала сталь.
– Если они согласятся, мы получим ядро боеспособной армии: пару тысяч подготовленных бойцов, каждый с иммунной перестройкой и когнитивным интерфейсом. Эти люди будут представлять собой ''коллективный тактический модуль''. Они смогут сражаться синхронно, обмениваться сенсорной информацией напрямую.