Чтение онлайн

Вскоре они достигли места, где пульсация ощущалась особенно сильно. Полуразрушенный тоннель был залит живой массой, в которой угадывались отдельные формы - хрящевые дуги, полупрозрачные мембраны, узлы, переливающиеся голубым светом. Это была родительская биомасса, центр локального улья.

Вадим коротким импульсом выгнал из камеры десяток зараженных, они с сопением послушно удалились в боковые ходы. Настя держала банки, пока Вадим откупоривал крышки.

– Да скажи уже, в конце концов, конкретно, -сказала она.
– Ради чего я так старалась?

Вадим осторожно опустил ящерицу в пульсирующую ткань улья, затем бросил туда лягушек. Биомасса тут же сомкнулась, втянула их, начав переработку. Он выпрямился и посмотрел на Настю.

– Нам нужно преимущество на воде, -наконец сказал он.
– Я хочу вырастить несколько гигантских ящериц размером... В общем чем больше, тем лучше. Чтобы могли плавать на поверхности, нырять под воду и дышать кожей, как лягушки. Патрулировать залив. Перевозить людей в специальных сумках на боках. Автономные, теплокровные, сильные, устойчивые к холодной воде...

Голубое сияние биомассы усилилось. Улей принял запрос альфы и начал медленное выращивание новых существ. Настя добавила:

– Ну, если у тебя выйдет… тогда у Кронштадта действительно появится шанс.

– Угу.

На запуске процесса инкубации новых существ Вадим не ограничился, а решил разведать местность. Переброска сил через метро, недоступное взору вражеских БПЛА, может быть полезной...

Чем дальше они углублялись в тоннели, тем сильнее подземка переставала быть похожей на рукотворное сооружение. Старые металлические балки утонули в облепившей их монокультуре, кабели и трубы стали частью общей ткани. Все пространство напоминало нутро гигантского организма, живое, дышащее, влажное.

Светящиеся своды создавая иллюзию, будто где-то в темноте текут звездные реки. В воздухе витал запах разогретого железа, смешанный с горечью перерабатываемой органики и сладковатой пряностью гниющей плоти. Настя шла чуть позади, озираясь по сторонам.

– Знаешь, -сказала она тихо.
– Я всегда думала, что метро - просто укрытие и средство для быстрого перемещения. А оно превратилось… в отдельный мир. Смотри, тут уже все заросло и живет само по себе. Ульям на поверхности до этой красоты далеко...

Вадим кивнул, соглашаясь, он тоже ощущал странное благоговение перед масштабом Хронофага. И тут они увидели движение.

Из бокового прохода, заросшего полупрозрачными тканями, выползло нечто, от чего у Насти невольно вырвался сдавленный вскрик.

Существо было размером с небольшого автомобиля, и на первый взгляд оно напоминало гигантскую мясную многоножку. Его тело составляли десятки человеческих торсов и конечностей, сросшихся в единый сегментированный хребет. Кожа переливалась голубым светом от множества фотофор, пробивавшихся изнутри, а отдельные участки были покрыты серыми пластинами хитина.

Каждый сегмент подрагивал и дышал, словно грудная клетка. Человеческие лица, искаженные, пустые, без глаз, шевелились, будто пытаясь что-то сказать.

– Господи… -прошептала Настя, прижимая ладонь к губам. Вадим застыл.

Существо двигалось по рельсам, ощупывая пространство десятками конечностей. Оно остановилось возле биомассы и принялось выгребать оттуда куски слизистой ткани, перекладывая их в стороны, ухаживая за ульем, словно садовник.

Еще одна такая многоножка показалась из соседнего тоннеля. Она, не замечая гостей, склонилась над заполненным мутной жидкостью бассейном и начала вычищать из него остатки костей, видимо, прежних жертв или материалов для переработки.

– Они… -Настя с трудом проглотила слюну.
– Они нас не видят?

– Видят, -медленно сказал Вадим.
– Но не реагируют. Для них мы часть экосистемы.

Он шагнул ближе, изучая отвратительное создание.

– Они неразумны, -добавил он, анализируя биосигналы от чудовищ.
– Их задача - охранять улей и ухаживать за ним. Это просто функция.

Настя помотала головой, не отрывая взгляда от чудовищ.

– Функция… мерзкая функция. Я думала, уже ничему не удивлюсь, но это… -она передернула плечами.
– Такое даже в кошмарах не приснится.

Вадиму самому стало не по себе, но вместе с отвращением он чувствовал странное восхищение: это был новый уровень адаптации Хронофага - готовый обслуживающий персонал.

– Мы стоим внутри настоящего суперорганизма, -произнес он наконец.
– И организм сам создает себе руки.

Настя посмотрела на него с тревогой.

– Надеюсь, ты не захочешь таких вырастить еще больше?

– Нет.

Подземные ходы тянулись бесконечными извивами, местами напоминавшими кишечник, местами сосудистые полости.

Настя молчала, поглядывая на лицо Вадима. Она знала этот взгляд - напряженный, сосредоточенный, будто Вадим смотрел не на стены метро, а куда-то дальше, сквозь них.

Вадим шагал молча, а внутри него шел процесс проектирования. Радиотелепатическая связь с ульем раскрывалась, как портал, он видел перед собой абстрактные структуры, не чертежи и не схемы, а вспышки, облака, узоры биологических возможностей.

Геном ящерицы возникал в виде цепей, переплетенных в гибкую спираль. От него расходились ветви: мощные конечности, длинный хвост, плотные легкие. На это наслаивался узор от лягушек: кожа, насыщенная капиллярами, биохимия вторичного дыхательного цикла, умение задерживать кислород в тканях.

– Мыслишь?
– тихо спросила Настя, нарушив тишину.

– Проектирую, -ответил Вадим. Голос его звучал глухо, будто он говорил издалека. Он сосредоточился и начал накладывать одно на другое, из глубины сознания поднялись варианты:

– Тело... ну для начала метров десять попробуем, оставим каркас от ящерки, -пробормотал он.
– К конечностям добавим перепонки для плавания. Длинный хвост для нормального маневрирования. Черт... сумок придется меньше сделать, чем хотел, по пять с каждой стороны. С кожным дыханием вроде проблем нет...

Настя ловила сигналы Вадима и улья с интересом.

– А питаться они чем будут?

– Всем, -Вадим усмехнулся.
– Рыбой, водорослями, мертвыми телами, биомассой. Но я постараюсь встроить им систему минимальной зависимости от корма чтобы работали автономно.

Радиотелепатический обмен сигналами усиливался. Вадим ''рисовал'' существо - сначала силуэт, потом внутреннюю структуру. Каждую мышцу, каждую складку кожи, каждый орган. Вадим чувствовал, как улей отзывается: легкий отклик, словно вибрация в затылке. Существа постепенно принимали форму в биоконструкторе, не реальную еще, а потенциальную, идеальную.