Чтение онлайн

– А если не согласятся?
– Вадим не удивлялся тому, что Исаев пытался предлагать свои варианты. Супермозг сделал иммунолога слегка заносчивым, возможно, вскоре потребуется поставить его на место профилактическим воздействием в грудную клетку...

– Тогда мы перекроем им доступ в город за припасами и пусть зараженные атакуют их без разбору. В этом мире нейтралитета не осталось, Вадим. Хотя решать тебе, ты главный и я не собираюсь идти поперек, мне интереснее с биологией возиться...

Соколовский медленно провел рукой по лицу. Он представлял себе строй из нескольких тысяч омег, соединенных в единое сознание, и понимал: с ордой тупых троглодитов, вечно натыкающихся на стены и грызущих мусор, далеко не уйдешь. Но армия обученных солдат, перестроенных вирусом... это уже сила, способная диктовать условия.

– Ты понимаешь, -тихо произнес Вадим.
– Что мы с тобой решаем судьбу всего северо-запада страны?

– Не мы, -возразил Исаев.
– Хронофаг решил. Мы лишь выполняем его программу.

Между ними повисла тишина, наполненная гулом приборов и дыханием двух омег-добровольцев, спящих после очередного обследования. Вадим закрыл глаза и кивнул:

– Ладно, отправлю послание в Кронштадт.

Радиостанция в штабе Дома Советов потрескивала, когда радист поймал нужную частоту. Слышался треск эфира, и наконец пробился уставший, но твердый голос:

– Кронштадт на связи. Кто говорит?

– Вадим, -представился Вадим, стоя прямо у микрофона.
– Товарищ капитан третьего ранга, верно?

– Он самый.

Короткая пауза.

– Вопрос прямой, -сказал Вадим, глядя на Исаева, который молча наблюдал за ним.
– Вы готовы или нет?

На том конце снова потянулась тишина. Потом осторожно, почти уклончиво:

– Мы... пока не готовы принимать столь радикальные решения. Нужно время. Нужно обсудить...

Вадим рявкнул так, что даже радист вздрогнул:

– Время?! Наемники на АЭС не будут ничего обсуждать, Варданян! Они уже построили целый, мать его, аэродром под Сосновым Бором, перебрасывают туда силы, расширяют зону контроля.

– Откуда тебе это известно?
– голос капитана прозвучал резко, настороженно.

– Думаешь, только вы умеете радио слушать?
– зло усмехнулся Вадим.
– Нам тоже сообщают выжившие. Люди, что видели все своими глазами.

В эфире воцарилась напряженная пауза. Вадим воспользовался ею, чтобы добить оппонента:

– Решайте, с кем вы. С нами или нет. Если нет, я обрываю все контакты. Доступа к припасам в городе у вас больше не будет. Вы мне нужны гораздо меньше, чем я вам. Мы от не разграбленных складов, от ваших таблеток и топлива зависим куда меньше, ульи дают нам все необходимое. Мы зиму переживем. Вы - вряд ли.

– Это угроза?
– сухо спросил Варданян.

– Это факт, - отрезал Вадим.
– В крайнем случае мы спокойно уйдем на юг, затеряемся на просторах страны. Никто нас там не достанет, а вы останетесь заперты на своем клочке земли, окруженные и холодом, и врагами.

Он подался ближе к микрофону, каждое слово выговаривая четко, будто чеканил:

– Выбирайте сейчас, товарищ капитан.

Эфир снова зашипел. Варданян наконец ответил:

– Ответ вы скоро получите. Но решение... не может быть мгновенным.

Вадим сжал кулак.

– У тебя есть трое суток. Потом двери города для вас закроются.

Он резко отодвинул микрофон. Радист бросил на него испуганный взгляд, но промолчал. Исаев удовлетворенно кивнул:

– Жестко. Но по-другому нельзя.

Вадим, глядя на серый потолок штаба.

''Вот так и решается судьба тысяч людей. В одном радиоэфире. ''

– Эти вояки могут дать заднюю, -наконец сказал Вадим.
– Придумают оправдания, будут тянуть до последнего.

Исаев пожал плечами.

– Ну и черт с ними. Ты им и так разжевал все как детям: перспективы, угрозы, варианты. Мы никого насильно в свою команду не тащим. Не захотят, их проблемы.

Вадим хмыкнул, но спорить не стал. А к вечеру Дом Советов превратился в один сплошной лазарет, где десятки людей слегли с лихорадкой и тихо ждали своей судьбы. Вадим дал Исаеву полную свободу действий.

– Итак, каковы итоги по нашей группе?
– спросил альфа у иммунолога, заглянув в очередную импровизированную палату с пятью будущими омегами. Исаев перелистнул бумаги и начал перечислять, будто читал доклад в Академии наук:

– На данный момент обработано семьдесят человек штаммом совместимости. Потери минимальны: восемь летальных исходов. Из них шесть - лица преклонного возраста с хроническими заболеваниями, один младенец и один подросток тринадцати лет. Остальные пережили первую фазу мутаций без серьезных последствий.

Вадим нахмурился:

– Младенец... подросток... это будет воспринято очень болезненно.

– Биология не знает сантиментов, -холодно ответил Исаев.
– Но обрати внимание: восемь из семидесяти - это всего лишь одиннадцать процентов, меньше прогнозируемых пятнадцати. И это только начало.

Он сделал пометку в журнале и продолжил:

– Теперь мы не зависим от одного-единственного омеги. Уже обращенные способны сами передавать трансформацию по цепочке. Сначала слюна, первичный вектор, затем инъекция крови для закрепления.

– Получается, процесс уже можно запускать массово? За пределы нашей группы.

– Именно. И что самое важное, смертность со временем, скорее всего, снизится. Хронофаг автокорректируется. В новых носителях он подстраивается под физиологию, становясь менее смертоносным. Вирус всегда стремится к максимальной выживаемости популяции.

Исаев усмехнулся, в глазах мелькнуло что-то почти игривое:

– Вспомни COVID-19. Первые штаммы были жесткими, но с каждой новой волной вирулентность падала, а заразность росла. Здесь будет то же самое, только быстрее.

Вадим слушал, и внутри у него росло странное чувство. Он понимал, что Исаев говорит правду, но от этих слов веяло чем-то нечеловеческим. Будто речь шла уже не о людях, а о какой-то новой биологической форме, где смерть одних лишь удобный фильтр для рождения других. Исаев между тем спокойно заключил:

– Через пару недель мы получим цепочку из сотен омег. И вот тогда ситуация изменится в корне.

Вадим кивнул, ему оставалось лишь ждать ответа из Кронштадта и готовиться к новой реальности, в которой Хронофаг диктовал правила игры.