Чтение онлайн

— Что сейчас? — мужчина замирает. Его губы находятся в паре миллиметров от моих. Мы оба тяжело и часто дышим.

— Сейчас люблю. Тебя.

В этот момент в голове будто бы взорвался миллион фейерверков.

Сказала. Я это сказала.

— Никогда не предам. Никому не отдам. И никуда не отпущу, — тихо, но твёрдо говорит Пушкин.

А я понимаю: возможно, именно для этого моя душа должна была появиться на свет.

И после этого всё сразу как будто бы становится просто и понятно. Как будто бы всё так, как должно быть. Я просто беру свою сумку с вещами и, скрестив пальцы с Сашиными, спускаюсь с мужчиной к машине. Мы просто едем к нему домой, и по дороге он не выпускает мою руку из своей, периодически поднося мои холодные пальцы к своим горячим губам. А я всю дорогу разглядываю его мужественный и такой красивый профиль. Пушкин ловит мой взгляд, поворачивается и тянется за поцелуем. Я тянусь, чмокаю его и прошу следить за дорогой. Нехотя, но мужчина всё же переводит взгляд вперёд.

Когда мы приезжаем, я чувствую волнение за то, как отреагирует Кирилл на моё появление. Всё же, думаю, парень привык к определённому укладу своей жизни, и ему будет сложно принять тот факт, что в жизни папы появилась женщина, которая ещё и будет жить в их доме. Но, как только, я открываю дверь машины, то тут же попадаю в сильные объятия Кирилла.

— Алиса. Мы тебя больше не отпустим, — парень наклоняется и целует меня в “макушку”. — Эвелина, она… Знаешь, она почему-то ничем не пахнет. Вообще ничем. А ты так вкусно пахнешь. Теплом, добром. Как мама…

Всё. Это становится последней каплей. Прижавшись к парню, я начинаю громко и судорожно плакать. Несмотря на возраст, я никогда не задумывалась о детях, но прямо сейчас я безумно захотела сына, похожего на Кира.

Подходит Пушкин и обнимает нас обоих.

— Мои родные. Семья, — говорит он, а я просто улетаю от того блаженства, которое испытываю прямо сейчас.

Потом мы все вместе идём ужинать. Я знакомлюсь с Дарьей Андреевной — уютной и такой “домашней” помощницей семейства Лермонтовых. Она запекла просто изумительную рыбу с овощами, и мы, уплетая её за обе щёки, не перестаём раздавать комплименты в адрес “золотых” рук женщины. Она смущённо улыбается и, попрощавшись до завтра, уходит. Кир не вылезает из телефона и, через какое-то время, извинившись, убегает. Судя по обрывочным фразам из телефонного разговора, мы с Пушкиным поняли, что на свидание к Кате. Я рада за парня. Мне очень понравилась эта девочка, и я бы хотела, чтобы у них с Киром всё сложилось.

Пушкин тоже отвлекается на телефонный звонок, а я, оставшись в одиночестве, решаю осмотреть дом. На двух человек (даже при условии периодического появления здесь Дарьи Андреевны) это просто огромный дом. Сначала я натыкаюсь на кухню, затем — на спальню, по-видимому, Пушкина, от чего кончики моих ушей бесстыдно алеют. Я этого, разумеется, не вижу, но очень хорошо чувствую. Далее идёт ванная, и я решаюсь ею воспользоваться. Нахожу в шкафчике белоснежные полотенца и халаты, сбрасываю с себя одежду и захожу в душ. Теплые, бархатистые капельки воды падают на моё тело, но не успокаивают, а, напротив, наводят панику.

Бли-и-ин, а если сегодня всё случится…

С диким волнением осматриваю своё тело. Ой, не-е-ет!!! Волосы. На ногах. Ну, нет, не буду лукавить: не прям так, чтобы “волосы” — нет. Так, отдельные волоски внизу голеней, но сейчас они кажутся мне прям причёской Тарзана.

“Запрещено цензурой”, “запрещено цензурой”, “запрещено цензурой”!!!

Пушкин увидит меня такой и отшатнётся. Фу-у-ух, хорошо, хоть, там, где надо (точнее, там, где точно не надо) волосков нет — я недавно сходила на депиляцию. Но на ногах-то есть!!!

Что же делать? Может, где-нибудь в шкафчике у Пушкина есть бритва?

С этими мыслями я резко разворачиваюсь и… врезаюсь в мощное, голое, напряжённое тело Пушкина. Он тяжело и жадно дышит. Медленно скользит взглядом по моему телу сверху вниз и обратно, затем быстрым движением руки притягивает меня к себе и, склонившись к моему уху, шепчет:

— Надеюсь, ты будешь кричать, Лисёныш. Всю ночь.

Она тихонько хрюкает во сне и смешно трётся носиком о мою грудь. Улыбаюсь и стараюсь не дышать, чтобы не разбудить. Хотя на работу, она, скорее всего, опоздает. Я уже опоздал. И нисколько по этому поводу не переживаю. Даже наоборот: если кто-то из моих подчинённых сейчас позвонит и разбудит Алису, — уволю в ту же секунду. Без выходного пособия.

Я безумно хочу спать, но просто не в состоянии отвести от неё глаз. Внутри всё замирает и трепещет при одном взгляде на эту девушку. И я даже моргать лишний раз боюсь, лишь бы она не проснулась.

Хотя, признаюсь честно: вчера я не был так осторожен. Но и Алису это не смутило. Нам просто обоим “сорвало резьбу”. Наверное, мы оба были как заряженный динамит, а наш совместный поход в душ стал той самой спичкой, которая создала ядерный взрыв. А дальше — всё как в тумане… Больше не было ни её, ни меня. Только мы. Одно целое. Один организм. Одно тело. Одна душа. Мы растворились друг в друге без остатка, впитывая и поглощая наши желания.

Я не мог насытиться. В определённый момент показалось, что я просто не в состоянии остановиться. Но Алиса была готова. Я видел её глаза, закатывающиеся от блаженства. Я слышал её страстный шёпот, от которого мои демоны рвались наружу. Я чувствовал её прикосновения, от которых кружило голову, а в душе проносился целый ураган из страсти и вожделения.

Я даже не помню, как мы уснули. Даже не уснули, нет — вырубились, не в состоянии пошевелить пальцами рук и ног. Помню только, как прижал Лисёныша к себе, пробормотав, что она выжала из меня все соки…

— Доброе утро.

За мыслями я не заметил, как Алиса проснулась. Она ведёт своими пальчиками по моему подбородку и улыбается.

Я скольжу взглядом по её лицу:

— Как ты?

Малышка тянется к моим губам:

— Я — самая счастливая.

Целую, подминая её под себя.

— Знаю. Ты говорила об этом. Во сне.

Алиса удивлённо распахивает глаза:

— Я?

— Ага, — хитро прищуриваясь, киваю. — Сначала ты говорила, что любишь меня и что я — лучший, — Алиса стыдливо прикрывает глаза, а я расплываюсь в самодовольной улыбке. — А потом что-то бормотала про волосы на ногах, — любимая в ужасе распахивает глаза. — Но я не понял, про чьи волосы речь, и решил проверить.

Алиса мотает головой из стороны в сторону.

— Нет, Саш, скажи, что ты шутишь!

— Нисколечко! — беззаботно отвечаю я. — Я залез под одеяло и начал исследовать сначала твои ноги, а потом свои. Но у тебя никаких волос не нашлось, поэтому я решил, что ты говорила про меня. Или про кого-то ещё, а?! — грозно спрашиваю я и начинаю в шутку кусать Лисёныша за шею, от чего девушка хохочет и пытается увернуться.

Внезапно Алиса громко вскрикивает.

— Что?! — я испугался, что сделал её больно. — Больно?

— Саш, сколько времени?

Тянусь за часами.

— Полдевятого.