Чтение онлайн

Я предал всё, во что она верила.

Ещё через время осознал, что просто не могу сидеть и ждать. Да и права не имею никакого. Скоро родится мой ребёнок и…

“Только не забирай его у меня. Пожалуйста”.

Взвыл как дикий оборотень, когда услышал эти слова. Я стал в глазах Алисы полнейшим чудовищем, способным на всё. Теперь, каждый раз встречаясь со мной, она будет испытывать дикий страх, ожидая от меня какого-то подвоха.

Но его же нет. Нет!

Алиса, моя девочка, моё солнце, моя радость, моё счастье…

Прости меня

Не выдерживаю. Несусь к ней. Будь что будет. Наорёт, промолчит, выгонит, пошлёт — всё равно. Я хочу её увидеть.

И вижу.

Её и какого-то “запрещено цензурой”, который стоит спиной ко мне и…

Целует?

Мою жену целует?

— Отошёл от неё!

Алиса и этот тип резко поворачиваются. В глазах этого ублюдка только недоумение. В глазах Алисы целая палитра чувств: страх, злость, растерянность…

Я подхожу и без слов бью этого типа в челюсть. Тот отшатывается, но не падает и в следующую секунду надвигается ко мне:

— Ты чё, “запрещено цензурой”, совсем “запрещено цензурой”?!

Бьёт меня в живот. Алиса вскрикивает. От резкой боли сгибаюсь пополам, но тут же хватаю “запрещено цензурой” за ноги и роняю на асфальт:

— Не смей трогать мою жену, “запрещено цензурой”! Понял? — наваливаюсь, удерживая его на земле.

— Хватит! — испуганно кричит Алиса и подбегает к нам. В этот момент резко приходит осознание того, что я делаю хуже не только ей, но и нашему малышу. Отпускаю парня и отхожу в сторону. Лисёныш помогает ему подняться и с заботой в голосе спрашивает:

— Денис, ты как? — парень тяжело дышит, но кивает головой, давая понять, что с ним всё нормально. — Сейчас поднимемся, и я тебе губу обработаю, — они разворачиваются, чтобы уйти, а я делаю шаг вперёд.

— Алис…

Алиса резко разворачивается и смотрит на меня с лютой ненавистью:

— Ты что тут устроил, а?

Сжимаю до хруста зубы и говорю ей, глядя в глаза:

— Я никому не позволю трогать мою жену.

Глаза Алисы вспыхивают, и она делает шаг навстречу:

— Что? Жену? — постепенно Лисёныш переходит на крик. — Бывшую жену, Пушкин! Бывшую! Ты для чего сюда пришёл? Ещё что-то спросить? О чём-то поговорить? Или у тебя опять что-то пропало?

Выпалив последнюю фразу, Алиса испуганно осекается, словно бы сама не ожидала от себя таких слов. А в меня словно бы выпустили целую обойму.

Внезапно на глазах моей девочки появляются слёзы:

— Ты хочешь знать, что я взяла из твоего дома? — шепчет она тихо-тихо. Я открываю рот, пытаюсь выдавить хоть какое-то слово, но это становится просто невозможно. Все слова разом пропали. И голос пропал. Я лишь смотрю на Алису, её слёзы и медленно умираю вместе с ней. Потом она достаёт из-под плаща какую-то цепочку и срывает её с шеи. — Вот! — она машет ею перед моим лицом, а я понимаю, что это обручальное кольцо, повешенное на цепочку. — Возвращаю! — со злостью кидает его на асфальт передо мной. Алиса тяжело дышит и поднимает на меня глаза. — Не мучай меня больше, Саш. Ни себя, ни меня. Ты… — тяжело сглатывает. — Ты клялся, что не предашь меня. И никому не отдашь, — Алиса всхлипывает. — Ты предал меня. И прогнал. И я не хочу тебя больше видеть. Я хочу выносить и родить здорового малыша, — она умоляюще смотрит на меня, затем разворачивается, берёт под локоть парня, который стоял, прижав палец к рассечённой губе, и скрывается с ним в подъезде.

Меня трясёт. В буквальном смысле. Я падаю на колени, поднимаю колечко и прижимаю его к губам. Прячу его в карман пиджака и ещё какое-то время сижу на коленях, осознавая степень разрушения своей жизни.

Мне плохо. Физически. Чертовски болит голова, тошнит и трясутся колени. Разум помутился. Не помню, как добрался до дома. Я был словно бы в каком-то полукоматозном состоянии.

И едва переступил порог, как тут же потерял сознание.

Несколько дней находился в каком-то бреду. Тело горело, ноги были какими-то ватными, подушка вся мокрая. Когда засыпал, казалось, что проваливаюсь в какой-то туннель.

Потом почувствовал осторожные прикосновения. На лоб положили что-то влажное и холодное. Приложив немало усилий, всё же сумел распахнуть глаза. И увидел…

Алису

Сглотнул. Понимал, что если сейчас прикрою глаза, то вновь провалюсь в сон. Собрав остатки сил, просипел:

— Лис… Лисёныш…

Она смотрела на меня. Без злости, без страха. Лишь волнение и жалость читались в её глазах.

— Тш-ш-ш, Саш… Тебе не надо разговаривать. Спи.

— Ты… — с трудом выдавливаю слова.

— Я рядом. Засыпай, — она едва заметно улыбается и проводит рукой по моему лицу.

Вырубает тут же. И ломота во всём теле становится меньше. Я вижу какой-то сон. Не могу его запомнить, но это что-то очень доброе и светлое.

Когда просыпаюсь в очередной раз, то чувствую себя намного лучше. Сквозь задёрнутые шторы пробивается слабое осеннее солнце. Я пытаюсь встать, и это мне даже удаётся. Всё постельное — хоть выжимай. Видимо, я так сильно потел. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Голова не болит, но, словно бы, наполнена какой-то ватой. Тело болит, как будто меня избивала толпа гопников. И дичайшая слабость, которая требует, чтобы я лёг обратно.

Но я пересиливаю себя и направляюсь на кухню. Оттуда доносятся запахи каких-то отваров и бульонов. Увидев меня, моя дорогая Дарья Андреевна всплескивает руками:

— Александр Сергеевич, да что же Вы! Да куда же Вы встали! Вам лежать надо!

Я слабо усмехаюсь и опускаюсь на высокий барный стул.

— Устал я уже лежать, Дарья Андреевна, — смотрю, как женщина тут же начинает суетиться и наливает мне в кружку какой-то отвар. — Что случилось-то? Не помню ничего.

Женщина с укором смотрит на меня и качает головой:

— Что случилось… — она будто бы передразнивает меня, как нашкодившего ребёнка, который, вообще-то, и сам должен понимать, кто виноват в сложившейся ситуации. — Ох, и напугали Вы нас! Прибежал, весь раздетый в такой-то ветер, ну, и свалился прямо на пороге. Я, давай, сразу врачу нашему звонить. Он приехал, какой-то укол Вам поставил, сказал, что простудились Вы, да, к тому же, переутомились. Показал мне, какие таблетки Вам давать, а сам два раза в день приезжал, наблюдал за Вашим самочувствием.

Я сглатываю в волнении:

— А кроме врача кто-то был?

— Да как же не было! — женщина удивлённо смотрит, а я замираю, ожидая её ответа. — Кирюша приходили с Катюшенькой. Ухаживали за Вами. Мама даже Ваша хотела приехать, но Кирюша с бабушкой-то поговорил, пообещал, что когда Вы поправитесь, то сами её навестите.

Женщина замолкает. Я жду, что она скажет что-то ещё, но она молчит.

— А… — сердце падает вниз. — А больше никого не было?

Женщина метает в меня быстрый взгляд и слегка поджимает губы.