Чтение онлайн

Мне всё ещё холодно, и в горле снова начинает першить, а так как сглотнуть я не могу, меня пробирает кашель. Я издаю гортанный звук в надежде прочистить горло, но становится только хуже. Мне нельзя кашлять, я не могу закрыть рот, доктор почти закончил клеить «камешки» на мои зубы, и я не хочу пустить всё насмарку. Каждая секунда кажется вечностью, по моему горлу будто пёрышком водят, я начинаю задыхаться, и из глаз моих катятся слёзы.

Доктор полностью погружён в работу, он словно и не замечает, что я готова разорваться от сдерживаемого кашля. А вот Карим, кажется, готов сам заплакать, глядя на меня. В его взгляде столько сочувствия, он берёт салфетку и подаёт мне, чтобы я могла вытереть скатившуюся слезу и предотвратить появление новой.

– Осталось совсем чуть-чуть, – едва шепчет он. Доктор, кажется, и этого не заметил. Я медленно моргаю один раз, вместо одобрительного кивка в ответ на подбадривание ассистента, и мне хочется улыбнуться: так сочувственно и так мило он выглядит.

Похоже, всё готово (по крайней мере, основная работа на сегодня закончена). Мне нужно ещё немного посидеть с открытым ртом. Максим Алексеевич держит указательный палец у меня во рту, чтобы я случайно не закрыла рот до конца.

Он снова отдаёт приказ Кариму, на который тот, как обычно, резво отзывается, отворачивается и начинает чем-то шуршать. Как только глаза Карима устремляются в противоположную от нас с доктором сторону, Максим Алексеевич, всё ещё держа указательный палец у меня во рту, начинает водить своим большим пальцем по моей верхней губе. Кажется, сердце моё перестаёт биться. Что он делает? Так надо? Это часть работы? Он продолжает медленно, едва касаясь, водить подушечкой пальца от одного уголка моего рта к другому по мягкой, немного покусанной, верхней губе. А затем обратно. Я бросаю взгляд в сторону Карима в надежде, что тот сейчас развернётся, иначе я просто сгорю (от непонятных мне чувств) в этом кресле. И он разворачивается. Доктор всё так же медленно, как ни в чём не бывало, убирает руку от моего рта.

Не знаю, видно ли это со стороны, но внутри мои щёки, словно сардельки на раскалённой сковороде. Доктор устанавливает железную проволоку на мои верхние зубы, затем отстраняется и говорит:

– Ну вот и всё. Остались только резиночки. Какого цвета хочешь? – он машет рукой, и Карим сразу его понимает, достаёт картонную упаковку, открывает и вынимает содержимое: разноцветные резиночки. Он держит их в одной руке, расправив как веер, и протягивает мне.

– Какие хочешь? – вторит он доктору.

Я беззвучно пожимаю плечами, из моей головы никак не выходят недавние прикосновения доктора, губы, кажется, раздулись и горят. Максим Алексеевич повторяет свой вопрос, перенимает резиночки из рук ассистента и вертит ими перед моими глазами, затем снова задаёт свой вопрос и, так и не дождавшись моего ответа, выбирает синие.

3

Домой я возвращаюсь в приподнятом настроении. Я не понимаю, что происходит, и что я чувствую, но так хорошо мне давно не было… Мысли путаются у меня в голове от поведения моего доктора. Думаю, может, всё это мне только кажется, может, я просто размечталась. Но перед тем, как я вышла из клиники и сказала доктору «до свидания», он послал мне воздушный поцелуй, который ещё больше меня смутил и запутал. Однако я не могу отрицать тот факт, что мне чертовски приятно вспоминать об этом и снова и снова прокручивать это в голове.

4

Я бы хотела свободно с ним разговаривать. Правда. Но, как только я его вижу, внутри меня будто срабатывает выключатель, и я не только не могу говорить, но и думать, становлюсь ещё более неуклюжей, чем обычно. Может, я могла бы побороть себя, если бы знала его чуть ближе…

5

Целую минуту, а может, и две мы смотрим друг на друга. Макс слегка щурится и улыбается одним уголком рта, отчего тело моё тут же покрывается мурашками и начинает дрожать. Он сидит на своём рабочем стуле свободно, положив руки на бёдра, слегка раздвигает их, не отводя от меня своих глаз. Сильные вибрации охватывают низ моего живота и спускаются ниже, пульсируя ещё сильнее. Я, не в силах больше терпеть это расстояние, бросаюсь с кресла пациента на его большие сильные бёдра, обхватываю его руками и ногами, но не позволяю себе (и ему) касаться губами.

Чувствую его горячее дыхание на моих дрожащих губах. Так близко. Я смотрю ему в глаза, и только кончики наших носов соприкасаются друг с другом. Доктор… Мой доктор слегка подаётся вперёд, и я закидываю голову, в которой уже бушует ураган непонятных, несвязных, запутанных мыслей.

Я чувствую его желание… Ох, Макс! Ещё немного, и я не вынесу всего этого, так хочу поцеловать твои манящие, пухлые губы! Но мгновение это не наступает: уши вдруг пронзает противный звон, который колет и режет мой слух, и всё вокруг нас темнеет, я…

Глава 4

1

… просыпаюсь.

Чёртов будильник! Я ведь почти поцеловала Максима Алексеевича! Макса… Так я его называла во сне.

Такие сны, «живые», насыщенные, бывают редко, и я терпеть не могу, когда кто-то или что-то меня отрывает от них. Не досмотрев сон, я всегда просыпаюсь разбитая: глаза щиплет, голова кружится и сонное состояние обеспечено на весь день. А тут ещё и не просто сон, а сон с Максимом Але… Максом. Я пробую это слово на вкус. Произношу ещё раз, но вслух.

– Макс.

Не уверена, что смогла бы его так когда-нибудь назвать. Я слишком стесняюсь. Но произносить его имя так мне очень нравится. Не так сильно, конечно, как когда он произносит моё имя, но что-то в этом сокращении меня будоражит, притягивает… Может, я всё ещё не могу отойти от моего прекрасного, замечательного, возбуждающего сна.

2

Последние две недели тянулись с улиточной скоростью. Не то чтобы я каждый день и каждый час думаю о докторе, но я заметила, что стала смотреть на многие вещи по-другому (намного легче), когда, после последней нашей встречи, начала по-настоящему что-то (не могу назвать это любовью) чувствовать по отношению к нему. Зарядка от телефона сломалась? Не беда! Зато какая красивая улыбка у моего доктора… Все вокруг жалуются на плохую погоду и головную боль? А я смотрю на свою правую руку – место, где он ущипнул меня сразу отзывается пульсацией и мурашками, и на душе становится светло. Или вот сегодня: такой сон прервал мой ранний утренний будильник! Да ещё и первый день в институте, со всеми этими новыми незнакомцами… но я вспоминаю его томный взгляд, и низ моего живота тут же щекочут крылья бабочек.

Поэтому я без труда умываюсь, влезаю в чистую выглаженную одежду и иду завтракать.

За завтраком я ловлю себя на мысли, что мне ещё никогда не удавалось находить плюсы в некоторых банальных стрессовых ситуациях (как поломка какой-нибудь вещи, головная боль от дождливой погоды или плохой оценки в школе), даже когда я была влюблена в Илью (парня, который порвал мой рисунок у всех на глазах; парня, который унизил меня перед моими одноклассниками и его друзьями). А теперь удаётся.

После каждого приёма у доктора я словно запасаюсь энергией, которая помогает мне оставаться в позитивном настрое до следующей нашей встречи. И вокруг всё выглядит по-другому, я вижу всё по-другому. Я это уже говорила… Так и есть. Это правда.

3

В каждом классе, группе, любом другом коллективе, я полагаю, есть определённый набор людей: парень или девушка (а может, оба), которые выделяются от всех остальных (в основном внешним видом, иногда и поведением); кучка чуваков, которые только что познакомились, но уже ведут себя так, будто дружат с детского сада, громко смеются и что-то бурно обсуждают: парни в модной одежде, девушки с красивыми причёсками и ярким макияжем; далее по сценарию две девчонки, тоже ранее не знакомые друг с другом, обязательно блондинка и брюнетка (такие мне в жизни часто встречаются); другая кучка «независимых» чуваков – от первой кучки они отличаются тем, что ведут себя не столь вызывающе; ну и, конечно же, я – пай-девочка, всегда молчаливая, замкнутая, серая мышка. Не успела начаться вторая лекционная пара, как этот коллективчик уже образовался, и каждый в нём занял своё место.

Я, естественно, сажусь как можно дальше от всех остальных. По максимуму изолируюсь, так сказать. Однако на этой паре мне не везёт, так как Инь и Янь (блондинка с брюнеткой) решают подсесть на мой ряд. Благо, что хоть через два стула справа от меня.

Неужели я буду слушать этот «сплетненский» шёпот всю оставшуюся лекцию? Господи, спаси. Можно было бы и погромче обсуждать короткие юбки девчонок из кучки «выдающихся». А то мне ведь не слышно.

Делаю резкий вдох и медленно выдыхаю. Вспоминаю, что уже через два дня увижу доктора, и мне становится лучше. Да, определённо.