Чтение онлайн

– Пойдем домой, Джаред. Пойдем домой, - прошептал я.

________

* Gracie Square Hospital – одна из крупнейших психиатрических клиник в Нью-Йорке.

Глава 19.Писк будильника, тяжесть навалившегося на меня тела, рука, опережающая мою в попытке отключить источник назойливого звука, сонное бормотание в затылок:

– Дженс, забей… Больничный день возьмешь…

Прикосновение губ за ухом, уютное, теплое объятье… Черт возьми, пожалуй, только так и надо покидать собственную постель – вопреки желанию, с трудом выпутываясь из удерживающих тебя рук. Я сел, Джаред разочарованно застонал и зарылся лицом в мою подушку. - Ну и зря, – приглушенно констатировал он, не поднимая головы.Я развернулся и, притянув его вместе с подушкой ближе к себе, легко коснулся губами темных волос:- Спи. Падалеки вздохнул и заерзал, устраиваясь поудобнее. Я укрыл его одеялом с головой и пошел в душ.Вообще-то, если я в ней не тону, я люблю воду. Не помню, откуда это – из йоги или из личного опыта, но иногда мне действительно кажется, что вода не только смывает грязь – уносит все ненужные эмоции и воспоминания. Возвращает душевный покой. Впрочем, для человека, который провел более чем насыщенные выходные, я чувствовал себя очень даже неплохо. Наверное, просто потому, что выспался. Впервые за черт знает сколько времени. Учитывая, что накануне нас хватило лишь на то, чтобы добраться до кровати, раздеться и упасть – в моем распоряжении было целых восемь с половиной часов спокойного сна. Кстати – действительно спокойного. Никаких голосов, кошмаров и прочих знаков опасной близости другой реальности. Да и вообще – судя по ощущениям, меня наконец-то отпустило. В голове было пусто и тихо, мир вокруг радовал своей простотой и обыденностью. Все же люди, которые никогда не переходили черту, даже не подозревают, насколько это классно – быть нормальным.Я помылся, почистил зубы, пришел к выводу, что пора заменить щетку, и бросил старую в мусорное ведро. Потом заглянул в навесной шкафчик, убедился, что мой запас еще не исчерпан (я всегда покупаю несколько зубных щеток сразу, потому что вспоминаю о том, что это нужно сделать, крайне редко), и, не обнаружив там хода в параллельную реальность, чего в глубине души опасался, пришел к окончательному выводу, что я в порядке. Вообще-то мне невероятно повезло, что вчера я ничего такого не выкинул… Все же в который раз убеждаюсь – там меня кто-то охренительно любит. И бережет.Я вышел из ванной и озадаченно замер, увидев пустую постель. А уже в следующий миг, услышав доносящиеся со стороны кухни звуки и запахи, неожиданно понял, что ошибся. Значит, ничего такого вчера не выкинул?.. Ага, как же. Я сделал шаг назад, возвращаясь в ванную, и, осторожно закрыв за собой дверь, прислонился к ней спиной. До меня действительно только сейчас дошло, что я натворил: я не просто притащил Джареда к себе на одну ночь. Я поселил его у себя. И это притом, что я… блин, да я понятия не имею, хочу ли я в принципе жить с кем-то. Некоторые привычки формируются годами, и с каждым новым прожитым годом уменьшается вероятность того, что тебе однажды захочется от них отказаться. С самого раннего детства у меня всегда была отдельная комната в огромном особняке, где и без того нетрудно было найти уединение; студенческий кампус – не в счет, там в случае чего всегда можно было спрятаться в себе самом, если вы понимаете, о чем я; в период брака мы с Сарой хоть и жили вместе, но в нашем распоряжении был целый дом на Статен-Айленде, и мы, как правило, виделись только за ужином. Ну, или когда занимались сексом. А поскольку ни один из нас не получал от этого большого удовольствия, происходило подобное нечасто. Последние же восемь лет я вообще жил один. Я привык к этому. Да, вчера я готов был на все, лишь бы Джаред вернулся... Ну так вот он и вернулся. А сейчас готовит мне завтрак. Ч-черт.Основная засада, непосредственно связанная с исполнением наших желаний, как это ни парадоксально, заключается в самом факте их исполнения. Чаще всего, когда мы наконец получаем именно то, чего совсем недавно так хотели, – мы просто не знаем, что с этим делать. И, что самое ужасное, как известно, проблемы коренного населения шерифа не волнуют: раз уж имел неосторожность добиться желаемого, значит, теперь молчи и наслаждайся. Никакой альтернативы. Никакого выхода.…Кажется, я понял. Все дело в РСР. Это единственное объяснение. Наркотик подействовал быстрее, чем мне казалось – в здравом уме я вряд ли решился бы на подобный шаг. Я бы… черт, да я бы просто снял ему квартиру, напичкал ее камерами и спокойно проводил бы с ним ночи. Одно дело оставаться у кого-то, уходить и возвращаться в чужой дом, и совсем другое – пустить другого человека к себе. В свой дом и свою жизнь. Блядь, я просто не готов… Та-ак. А вот это уже паника.Самое ужасное, он действительно мне небезразличен. Но то, что я чувствую сейчас… это слишком хрупко, слишком уязвимо… слишком непонятно мне самому, чтобы сразу испытывать этот неожиданный подарок судьбы на прочность. Именно поэтому я и не должен подпускать его чересчур близко: велика вероятность не просто разочароваться – возненавидеть. Любить надо немного на расстоянии. Так проще. И безопаснее. Блядь, похоже, я в очередной раз все испортил. Сам загнал себя в ловушку, из которой нет выхода. Позавтракать вместе и разбежаться по своим делам – это я еще могу понять, но когда мой любовник вылезает из постели ради того, чтобы приготовить завтрак… Мне-то что теперь делать? Сказать «спасибо, дорогой», чмокнуть в щеку и уйти на работу, оставив его заниматься домашними делами?.. Ха, боюсь, при таком раскладе я не просто уйду. Я сбегу. Вообще. Навсегда и куда подальше.Ладно, изображать из себя страуса имеет смысл только в том случае, если ты твердо уверен, что у тебя есть возможность вонзить голову в песок без риска разбить себе лоб о находящуюся чуть глубже бетонную плиту. А об эту ситуацию я реально могу расшибиться насмерть, если попробую пустить все на самотек. И уж точно я не могу сидеть здесь вечно. Хорошо, я понял, у меня в любом случае не получится скрыть, что я не в восторге, Джаред просекает такие вещи на раз. И он наверняка обидится, но, черт возьми, похоже, тут как в сексе – пока не озвучишь, что именно ты хочешь получить, ни хрена не выйдет. Судя по запаху, Джаред жарил яичницу с беконом. Банально, согласен, но это действительно именно то, чем я предпочитаю завтракать.
– Садись, - бросил он, не оборачиваясь.
– Почти готово. Кофе сам себе заправь, кроме «супер крепкий» других чалдов я не нашел, а тебе, на мой взгляд, сейчас крепкий пить не стоит.

Я кашлянул.- Джаред…

Он развернулся, одновременно подхватывая со сковородки вилкой полоску бекона, и впился зубами в его край, оскалившись в попытке не обжечь губы.

– М-м?Я все равно должен это сказать. Неважно, нравится мне это или нет.- Джаред, в этом нет никакой необходимости, - твердо произнес я.

Его взгляд из рассеянного моментально стал внимательным, и мне потребовалось задействовать всю свою силу воли, чтобы не отвернуться. Черт, мне действительно не хотелось обижать его. Но иначе нельзя. Либо честно, либо лучше вообще никак.
– Ну, допустим, это как посмотреть, - негромко заметил Падалеки, ненадолго отвлекаясь от бекона.
– Лично я вчера вообще ничего не ел и сейчас жутко хочу жрать. Не знаю, как ты, но я предпочел бы позавтракать. И невозмутимо запихнул весь кусок себе в рот. Твою ж мать. Что интересно, об этом я вообще не подумал. Черт. Просто прекрасно – я не только обидел его, я еще и сделал это на ровном месте. Ага, а плюс ко всему наглядно продемонстрировал свое отношение к жизни в целом: для того, чтобы вкрутить лампочку, мне достаточно просто забраться на стул. А весь мир будет крутиться вокруг меня. Самое поганое, что я теперь даже не могу сказать, будто он меня неправильно понял. Потому что он-то как раз понял меня абсолютно верно.

– Прости, - выдохнул я, тяжело опускаясь на стул.
– Дженсен.

У меня не было выбора – я был вынужден на него посмотреть. Джаред переставил сковородку с яичницей на холодную конфорку и, вновь развернувшись ко мне, оперся задом о столешницу. Мне не понравился его взгляд – слишком спокойный. Никакой.- У тебя были те еще выходные, - ровно произнес он. – Я все понимаю. Сейчас мы позавтракаем, я съезжу домой, переоденусь, и выйду на работу. А там посмотрим. Договорились?Ну что ж, это очень в его духе. Он вообще все и всегда понимает. Я так не умею. Наверное, именно поэтому безумно напрягаюсь каждый раз, когда лоб в лоб сталкиваюсь с чьей-то жертвенностью. Нам вообще сложно принять в других то, что отсутствует в нас самих – это кажется нам неестественным и фальшивым. Вот только даже у самого покладистого человека существует некий предел, за которым его терпение заканчивается. И внезапно я даже не понял, скорее интуитивно почувствовал: если Джаред сейчас уйдет – мы вряд ли когда-нибудь снова увидимся. Потому что для него именно это и станет шагом за те рамки, в которых он готов меня терпеть. Устраивать сцены – немного не в его духе, но это не значит, что он просто молча проглатывает все то, что я ему преподношу. Он ничего не забывает. И сейчас мой очередной заскок всерьез грозит стать той самой пресловутой последней каплей.

– Нет, - негромко произнес я, глядя в стол.- Прости? – Вряд ли он не расслышал. Ладно, ничего страшного, мне не сложно повторить.- Не договорились, - сказал я и поднял голову.
– Ты останешься. Пожалуйста.

Джаред стоял, скрестив руки на груди, и внимательно смотрел на меня. Похоже, внешнее спокойствие давалось ему с трудом – на его скулах гуляли желваки, взгляд был напряженным и почти злым. Н-да, все же никогда не угадаешь, на чем человека сорвет… Хотя, вообще-то, он имеет полное право дать волю эмоциям. В конце концов, выходные не задались не только у меня.А еще я внезапно понял, что не имею ни малейшего представления, что должен, или хотя бы что я могу еще сказать. Черт возьми, да я бы даже еще раз извинился перед ним, если бы не чувствовал, что толку от этого все равно не будет никакого. Личные взаимоотношения всегда были для меня чем-то вроде прогулки по минному полю с завязанными глазами – никаких ориентиров, все исключительно опытным путем, малейшая ошибка – и все рванет к хренам собачьим. Кого-то все еще удивляет, почему я до сих пор живу один?.. Вот и я о том же.Джаред подождал еще несколько секунд, пристально вглядываясь мне в лицо, а потом пожал плечами и вновь отвернулся к плите.- Не хочешь, можешь не есть, - буркнул он, ставя передо мной тарелку с яичницей, и сел напротив. На меня он больше не смотрел. То есть вообще.

Блядь, ну неужели обязательно все должно быть так сложно, а?
– Джаред, я…- Проехали.

В конце концов, да что я такого сказал?! Ладно, проехали, так проехали. Завтракали мы в тишине – я ел через силу, Падалеки поглощал пищу с энтузиазмом проголодавшегося хищника и демонстративно не обращал на меня внимания.

Джаред подал голос, когда я наливал себе кофе.
– Дженс.- Что? – не оборачиваясь, отозвался я.- Твои ключи. У меня в кармане, в куртке. Забери.Я отрицательно покачал головой. Я уже думал об этом.

– Пусть останутся у тебя, – негромко произнес я. – Если что-то случится… я не хочу, чтобы эта квартира превратилась в ловушку. И городской телефон я тоже оставлю. По той же причине. Просто пообещай никуда не звонить без серьезного повода и не отвечай на звонки, хорошо?Я услышал, что Джаред поставил стакан на стол. По утрам он обычно пьет сок. И только. Я бы удавился на второй день.- Дженсен, а ты не хочешь мне объяснить, что в принципе может случиться? Чтобы я хоть был в курсе, к чему готовиться.Его голос был полон горькой иронии. Черт, а вот что ответить на этот в высшей степени законный вопрос, я не знал. В буквальном смысле. Интересно, он действительно не понимает, что происходит… или просто хочет услышать, как все это вижу я?- Джаред, как только я разберусь сам… я обязательно все тебе объясню, обещаю, - тщательно подбирая слова, произнес я, чувствуя кожей, что дал неправильный ответ.

Негромкий, неискренний смех.- Знаешь, а ничего другого я, если честно, и не ожидал. Ладно, я пошел спать. Хорошего дня.Судя по звукам и ощущениям, Джаред рывком поднялся с места и ушел.

Интересно, а не могло получиться так, что вчера я все же обознался и притащил из Центрального парка какого-то другого Джареда? Что-то он совсем на себя не похож, если честно… Я оперся ладонями на стол и закрыл глаза. Блядь, как-то хреново мы начинаем. Ну почему именно сейчас, а? Если вновь не впадать в истерику испуганного холостяка, моя квартира в данной ситуации действительно самое безопасное для Джареда место – вряд ли кто-то из тех, кто меня хоть немного знает, поверит, что я решусь спрятать его у себя. Сегодня же я проведу через кадры его заявление на отпуск и запущу слух о том, что он свалил в Даллас, к семье. Это будет выглядеть вполне правдоподобным – запахло жареным, а значит, самое время позаботиться о собственном здоровье. Скажем так – это в случае, если он действительно замешан во всей этой истории. А если нет… тогда еще проще. Уехал и уехал. Я, как бы, женат, а потому заведомо не могу заводить никаких серьезных романов, только мелкие интрижки. Я машинально потер безымянный палец и, вспомнив, досадливо поморщился. Ч-черт, надеюсь, никто не заметит, что я перестал носить кольцо, иначе заколебут вопросами и соболезнованиями… И вот теперь, когда все, что от Падалеки требуется, это сидеть тихо – возникает вполне реальная угроза того, что через пару дней мы просто разругаемся вдрызг, и он уйдет. Что будет дальше – одному богу известно. Но вряд ли что-то хорошее. А что самое дерьмовое – если в этом кто и будет виноват, то исключительно я. Потому что, во-первых, не в состоянии ответить ни на один из тех вопросов, которые вправе задать мне Джаред – я даже не могу признаться ему, что речь идет о непосредственной угрозе для жизни, поскольку очень маловероятно, что, зная это, он будет спокойно отсиживаться дома в то время, пока я таскаюсь непонятно где. А во-вторых – я просто понятия не имею, как вести себя с человеком, который мне небезразличен. И в этом нет ровным счетом ничего парадоксального – проще всего общаться с теми, на кого тебе плевать. Именно потому, что тебе изначально все равно, что из вашего общения получится. А в отношении Джареда понятие «все равно», похоже, для меня уже вообще не существует…Я закончил завтрак, помыл посуду (между прочим, не только свою; н-да, по ходу, насчет Джареда в роли степфордской жены я слегка погорячился), и отправился одеваться. Растянувшийся на кровати Джаред даже не пошевелился. Кто его знает, может, и правда уснул…- Я ушел, - негромко сообщил я, влезая в куртку.Падалеки раздраженно дернул плечом и ничего не ответил. Нет, не спит. А я внезапно понял, что не могу уйти просто так. Кто знает, доведется ли вообще вернуться… И это не очередной приступ паранойи. Просто тенденция, так сказать, вырисовывается не слишком утешительная.Я прошел к постели и сел рядом с Падалеки.- Джаред, мне жаль, правда, - тихо сказал я. – Но я действительно не могу тебе сейчас ничего объяснить. Просто поверь – так будет лучше для нас обоих. Я знаю, что не вправе требовать от тебя доверия, тем более что я не в состоянии ничего предложить тебе взамен… Но я просто прошу тебя. Очень прошу. Доверься мне. И не спрашивай о том, о чем я все равно не могу тебе рассказать. Скоро… скоро все закончится.
– Для нас? – глухо раздалось из подушки.- Для всех, кроме нас, - вздохнул я, и, не удержавшись, провел ладонью по его обнаженной спине. – Если ты захочешь… если в принципе сможешь вытерпеть меня рядом, для нас это станет началом нормальной жизни. Нормальной, понимаешь? Никаких недоговоренностей, никаких секретов... никаких домашних арестов.Джаред вздохнул и придвинулся ближе. Похоже, это было добрым знаком. Я склонился к нему и, продолжая поглаживать спину, коснулся губами плеча.- Я знаю, что со мной нелегко, Джаред, - прошептал я и потерся носом о его теплую кожу. – Наверное, я чересчур долго жил один. Меня слишком давно не гладили.- Сука ты, Эклз, - после непродолжительной паузы сообщил Падалеки, и у меня отлегло от сердца – этот тон мне был мне уже хорошо знаком. – Я тебе уже говорил об этом?- Много раз. Это вообще самое ласковое, что я от тебя слышал, - пробормотал я, наваливаясь на него сильнее, стискивая, прижимая к себе, целуя уже всерьез. – Слушай, я тут подумал… может, мне действительно остаться?..Джаред зашевелился и резко развернулся ко мне лицом.- Еще пару раз так сделаешь, и точно останешься, - очень серьезно предупредил он.
– Причем надолго. И не один раз.

Я обнял его и заглянул в глаза. В них плескался смех. - Поцелуй меня, - шепнул я.

Нет, никакой мелодрамы. Просто у меня напрочь отсутствует его дар понимать чужие эмоции, я замечаю лишь очевидное, то, что лежит на поверхности. А сейчас мне необходимо убедиться, что все действительно в порядке. Если он все еще злится – я знаю, он не станет целовать меня первым. Возможно, не оттолкнет или даже ответит, если инициативу проявлю я – но точно не сделает первый шаг. Похоже, это не было лишь моими догадками – Джаред усмехнулся и обхватил меня ладонью за шею.- Интересно, и когда это ты успел так хорошо меня изучить? – риторически поинтересовался он, притягивая меня к себе и находя мои губы своими.…Запирая за собой дверь, я поймал себя на мысли, что, пожалуй, впервые по-настоящему поверил в то, что у нас действительно есть шанс. Что все получится. В конце концов… а почему нет?

Наверное, я никогда не перестану удивляться людям. Как я уже говорил, мое назначение исполняющим обязанности генерального директора заметили далеко не все – но исчезновение с моей руки обручального кольца произвело настоящий фурор. В принципе, полагаю, многие и без того сомневались в существовании миссис Эклз, хотя Кэти и рассказывала мне о том, что есть мнение, будто эта достойная леди постоянно проживает с нашими общими детьми в Далласе и навещает меня по выходным. Ну, а иногда я ее. А что, гостевой брак – в определенных кругах это довольно популярно. Теперь же, когда мой матримониальный статус вновь оказался под вопросом, я сразу попал в довольно затруднительное положение – цитируя Кэссиди, которая заметила отсутствие кольца быстрее, чем я успел с ней поздороваться, «сезон охоты можно было считать открытым».Прежде я никогда не задумывался над тем, что понятие сексуального харассмента может всерьез относиться к мужчине – с геями в своей прежней жизни я вообще не сталкивался, а для того, чтобы представить себе нежелательные женские домогательства, у меня просто не хватало фантазии. В конце концов, настоящий джентльмен всегда в состоянии оказать жаждущей ласки даме небольшую любезность. Но, блин… Внезапно стать объектом самого пристального внимания практически всей женской части офиса – оказывается, это чертовски действует на нервы. Для того чтобы пропалиться, мне оказалось достаточным дойти до кабинета Розенбаума и вернуться обратно. Что удивительно, с самим Майклом все прошло на редкость удачно – хватило одного выразительного взгляда, чтобы он осекся, сворачивая свою вечную песнь про «как только, так сразу», и пообещал вернуть мне ноутбук Джареда в течение получаса. Я напомнил, что, помимо всего прочего, все еще жду подробный отчет о состоянии офисной сети и о принятых дополнительных мерах по обеспечению ее безопасности. А также заключение по компьютеру из бухгалтерии. Розенбаум окинул меня немного странным взглядом и неожиданно покладисто пообещал прислать все на мой мейл через час. Если бы речь шла о другом человеке, пожалуй, я бы сказал, что мне удалось его удивить.Впрочем, кажется, я догадываюсь, в чем дело – Розенбаум не идиот и сразу понял, что сейчас вступать со мной в пререкания чревато. Просто мысленно я уже общался с Кейном, и знал, что сегодня мне лучше держаться от него подальше. Уж очень сильно я хотел свернуть ему шею. За все – за больницу, за собственные кошмары, которые только чудом не помнил, за бледного и измученного Джареда. Знал, что пока что мне нечего ему предъявить – и от этого лишь сильнее злился. Маннс обещал найти место, где без лишнего шума можно будет произвести экспертизу водки, и если PCP действительно был в ней – я реально прикончу ублюдка. Даже спрашивать ни о чем не буду, да и руки марать тоже. Просто найму киллера. И все. Впрочем, не думаю, будто мой настрой сильно отражался на моем поведении и выражении лица; просто Майкл при всем своем пофигизме всегда очень четко отслеживал, откуда, и, главное, куда дует ветер. Как бы то ни было – хоть какую-то пользу моя деструктивная заряженность явно принесла. Заставить работать Розенбаума – вот это я понимаю, настоящий подвиг. Ага, Геракл нервно курит.Как выяснилось, большинство сотрудниц «МорнингСтар» обладали куда более устойчивой психикой, нежели осторожный айтишник. Или же исчезновение с моего пальца символа супружеской верности просто пробудило в них инстинкты более значимые, нежели пресловутый инстинкт самосохранения – в конце концов, идущие на нерест рыбы тоже не сильно задумываются о рациональной подоплеке своего желания переть против течения. Некоторые новости распространяются со скоростью лесного пожара. Не прошло и двадцати минут после моего возвращения из отдела инженерно-технической защиты, как Кэти ехидно довела до моего сведения, что пришла миз Брукс. Я напомнил себе, что неблагодарность – это отвратительно, и со вздохом попросил пригласить ее в кабинет. Мы минут десять говорили ни о чем – наверное, типа флиртовали, вот только как-то уж очень односторонне, а потом Кэрри вздохнула и сообщила: она прекрасно понимает, что развод – это всегда трагедия, и что она очень мне сочувствует. Но что жизнь на этом не заканчивается – мои друзья, несомненно, будут рады помочь пережить мне этот нелегкий жизненный период. Я промолчал. Кэрри накрутила на палец выбившийся из прически локон и, глядя мне в глаза честным самоотверженным взглядом, пригласила на ужин. Завтра. У нее дома. Я уже говорил, что она всегда отличалась напором и деликатностью атакующей пираньи? Я выдержал паузу и поблагодарил ее за проявленное участие. А потом добавил, что я пока не готов. Рана слишком свежа и все такое. Но что обязательно напомню о ее любезном приглашении, как только немного приду в себя.Лишь когда за моей утешительницей закрылась дверь, до меня наконец дошло, что я только что не просто отмазался от ужина – официально заявил о том, что теперь свободен. Бля-я… что-то мне подсказывает, это вряд ли был удачный ход... Ладно, остается лишь надеяться, что мой «развод» скорее спровоцирует новую волну слухов по поводу моей ориентации, чем послужит поводом начать на меня настоящую охоту.Как бы то ни было, рейтинг моей популярности стремительно рванул вверх. Первый удар героически приняла на себя Кэссиди, грудью встав на пути у многочисленных желающих передать мне документы лично в руки или срочно обсудить со мной какой-либо животрепещущий вопрос; но когда мы пошли обедать и я кожей ощутил на себе десяток горящих взглядов – я реально почувствовал себя загнанным и обложенным зверем.- Котенок, пожалуй, я пообедаю у себя, - пробормотал я, машинально делая шаг в сторону двери. – Принеси мне пару сандвичей и кофе, ок?Я развернулся и, не дожидаясь ее ответа, пошел обратно в свой кабинет. Все же в Нью-Йорке нельзя быть одновременно молодым, успешным, привлекательным и свежеразведенным. Тут даже сомнительность ориентации не спасет. Разорвут на части в попытках утешить. Или хотя бы просто вернуть в лоно гетеросексуальности. Твою ж мать. Хочется верить, что это ненадолго. К счастью, коллективный разум обладает отвлекаемостью малолетнего ребенка – если мне повезет, уже завтра случится что-то новое, и обо мне забудут. А сейчас остается только набраться терпения. Ну, а еще можно попытаться хоть ненадолго укрыться там, где меня точно искать никто не будет. Тем более что к Бореанезу у меня действительно есть серьезный разговор.Кабинет Дейва располагался не в администрации – как и следовало ожидать, он предпочел общество своих парней сомнительной компании руководства фирмы, а потому обитал на первом этаже, рядом с дежуркой. Его кабинет вообще мало напоминал офисное помещение – лично у меня он всегда почему-то устойчиво ассоциировался с тренерской комнатой. Ну, и немного с оружейным складом. По факту, никакого оружия там не было, по крайней мере, на видных местах, но его близкое присутствие ощущалось кожей.Когда я пришел, Дэвид сидел, закинув ноги на стол, курил и смотрел телевизор. Блин, чтоб я так жил. И, по ходу, в отличие от моего кабинета, здесь явно нет проблем с пожарной сигнализацией.- О, босс, - поприветствовал меня Бореанез, даже не подумав сесть нормально. – А ты очень вовремя. Зацени, думаю, тебе понравится.Он прибавил звук.- …не справился с управлением, «форд-мустанг» на скорости около восьмидесяти миль в час вылетел с велосипедной трассы и, пробив ограду пирса, упал в воду. К счастью, трагедии не произошло, и водитель сумел выбраться из уже практически затонувшей машины, что, несомненно…- Выключи, - мрачно потребовал я. Вообще-то обычно я нормально получаюсь на видеозаписях и фотографиях, но сейчас с трудом узнал самого себя в этом мокром взъерошенном парне с перекошенным лицом. Хотя, если честно, я едва скользнул по экрану взглядом и тут же отвернулся. После того, как я имел сомнительное удовольствие поучаствовать в происходящем лично, у меня не было ни малейшего желания смотреть все это по второму разу с точки зрения стороннего наблюдателя. Да и качество картинки было так себе – сразу видно, что снимали на мобильный. Блядь, надо было сразу всем присутствующим руки оторвать вместе с телефонами; это уже не ютьюб, это хуже.К моему неслабому удивлению, Дэвид не только беспрекословно выполнил мое пожелание и выключил телевизор, но еще и убрал ноги со стола. Он сел ровно и жестом указал мне на стул, не спуская с меня пристального взгляда.- Надеюсь, это было «Самое смешное домашнее видео»? – хмуро поинтересовался я, садясь.- Бери выше, Эклз. NBC New York. Местные новости.Блин. Похоже, перемывать мне кости в конторе прекратят еще нескоро; надеюсь, хотя бы никто кроме Дэвида телевизор сейчас не смотрел. Может, в вечернем повторе этого сюжета уже не будет, а?- По ходу, этот город безнадежен, раз уж в нем за все выходные не произошло ничего более интересного, - криво усмехнулся я.

Как и следовало ожидать, промолчать Бореанез не мог.- Ну почему же, - возразил он.
– Еще показывали бульдога, катающегося на скейте. Я бросил на него быстрый злой взгляд. Дэвид сделал вид, будто этого не заметил.

– Чисто из любопытства, Эклз, если не хочешь, можешь не отвечать. Как ты выбрался? – поинтересовался он, разглядывая меня с откровенным интересом старшеклассника, попавшего в музей порнографии.- Дождался, пока салон заполнится водой, - вздохнул я, отводя глаза. Вдаваться в подробности, естественно, я не собирался.Дэвид откинулся на спинку кресла.- Не у многих хватило бы на это выдержки, - заметил он, и я невольно напрягся в ожидании очередной подъебки, но Бореанез закончил фразу совершенно неожиданным образом: - Ты молодец.Бля, не иначе, где-то в эту минуту вострубил первый ангел апокалипсиса. Меня похвалил Дэвид Патрик Бореанез – куда бы записать?..Я поднял на него мрачный взгляд, однако на лице Дэвида не было даже намека на ехидство.- А еще тебе очень повезло, что тебя не зажало подушками безопасности, - спокойно добавил он. - Да уж, - буркнул я, решив не уточнять, что аэрбегов у меня в машине уже года полтора как не было – когда я в очередной раз получил по морде подушкой, сработавшей от пустякового соприкосновения с чужим бампером, я удалил из авто всю эту чепуху к чертовой матери. Как выяснилось, очень своевременно и уж точно не зря. Блин, ну кто бы мог подумать – меня в очередной раз спасло собственное раздолбайство. Потому что если бы меня действительно зажало в машине… Меня передернуло. На хер. Даже думать об этом не хочу.- Так что тебе нужно? – очевидно решив, что пора переходить к делу, спросил Бореанез.Пожалуй, здесь я с ним был полностью согласен.- Знаешь, даже хорошо, что ты это увидел, - сказал я. – Меньше объяснять придется. Дэйв, я хочу, чтобы кто-нибудь из твоих мальчиков, кто понимает толк в таких вещах, осмотрел мою машину. Мне сообщили, что ее уже подняли, и я могу ее забрать.
– На предмет чего? – негромко уточнил Дэвид, его взгляд тут же стал отстраненно-сосредоточенным – я не знаю, как еще описать это выражение лица профессионального военного.

– Есть мнение, что с ней могли поработать, - ответил я.Бореанез кивнул, воспринимая информацию.- Были какие-то признаки неисправности? Я покачал головой.

– Нет. Но накануне рядом крутились посторонние. С учетом последовавших событий… Я должен быть уверен.- Зачем тебя вообще понесло на пирсы? – негромко спросил Дэвид, окидывая меня внимательным взглядом.- Я должен был встретиться с тем журналистом. Который нашел Крауна. По крайней мере, я так считал.Дэвид вздохнул и полез в ящик своего стола.- Предпоследняя страница, - он бросил передо мной пятничный номер «New York Post».Нужную статью мне не пришлось искать долго, глаза сами притянулись к строчке: «…найденное в понедельник тело опознано. Установлено, что оно принадлежит тридцатишестилетнему журналисту издания «New York Weekly», не так давно заявившего о себе…»Я отложил газету.- Фигово, - констатировал я и тут же подумал, что Коллинз, наверное, при жизни и не мечтал, что его имя однажды появится на страницах главного таблоида Нью-Йорка. Н-да, все же судьба – язва еще похлеще Бореанеза…