Чтение онлайн

Высказывалось мнение, что убеждения должны быть подкреплены поступками. Дескать, если ты пацифист, то должен участвовать в антивоенных митингах и миротворческих организациях; если выступаешь за профессиональную армию — должен собирать подписи за отмену призыва.

Конечно, наличие в биографии таких фактов подтверждает устойчивость убеждений. Но и отсутствие сведений об участии гражданина, претендующего на АГС, в каких-либо кампаниях «за дело мира» не может свидетельствовать об отсутствии у него тех убеждений, о которых он заявляет.

По большому счету, убеждения, которым противоречит несение военной службы, могут не быть антивоенными. Конституция и закон, называя основания возникновения права на АГС, говорят ведь не о неприятии военной службы вообще, а о противоречии ее несения отдельно взятым человеком его убеждениям. Следовательно, применительно к ситуации с военной службой, убеждения нельзя воспринимать как некую отвлеченность. Убеждения конкретного человека не должны примерятся на соответствие каким-то модулям убеждений, общепризнанно противоречащим военной службе. достаточно и того, что человек отстаивает собственную убежденность. Гражданин заявляет, что он способен принести большую пользу обществу не в казарме, а мирным трудом. Его убеждения в таком случае состоят в том, что он убежден в собственном выборе, или — говоря возвышенно — предназначении.

Иными словами, всем, кто не хочет служить в армии, государство должно предоставить возможность прохождения альтернативной гражданской службы. Но, следуя букве закона, в заявлении не следует писать и на комиссии произносить «не хочу». Как становящийся солдатом приносит присягу, так выбирающий АГС должен, по закону, говорить не о желании или нежелании, а о своих убеждениях. В каком-то смысле, это ритуал. И в этой констатации нет ничего зазорного, тем более — циничного.

По большому счету, обоснование убеждений никому не нужно. Оно вроде как призвано исключить случаи прямой лжи, когда скинхед, доставлявшийся вчера в полицию за нападение на людей, сегодня вдруг станет утверждать, будто он исповедует принципы ненасилия. Только кто вправе со всей категоричностью сказать, что вчерашний Савл не преобразится вдруг в Павла? Помню, в 90-е годы, когда батон хлеба стоил 250 рублей, сохранялась старая сетка госпошлины: за выдачу дубликата документа требовалось заплатить 5 рублей (по сегодняшнему счету 5 копеек). Для этого приходилось часами стоять в сбербанке. Но без квитанции об уплате ЗАГС был не вправе выдавать нужные копии. То же и с обоснованием убеждений. Таково пока требование закона.

Поскольку убеждения — часть внутреннего мира человека, они вряд ли должны так уж волновать государство. «Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений», — гласит статья 29, часть 3 Конституции РФ, защищая неприкосновенность человеческого сознания. Никто не вправе лезть человеку в душу и добывать из нее «подлинную правду». Наличие либо отсутствие убеждений недоказуемо в принципе. И поскольку убеждения не поддаются проверке, не имеет никакого правового значения, искренен ли человек, заявляя себя пацифистом, гуманистом, рассказывая призывной комиссии заученные цитаты из Евангелия или пособий по «культуре мира». Бессмысленно отрицать право человека конструировать убеждения.

Он может думать и переживать одно, а говорить общими избитыми фразами. Сам факт подачи заявления на АГС подтверждает его искренность. Перед комиссией стоит человек, готовый идти на нелегкую АГС, а не присоединиться к сотням тысяч бегающих от призыва. Зачем искать большего подтверждения того, что у человека, поступающего так, есть убеждения? Пусть он не умеет гладко изъясняться или, наоборот, бойко излагает свои или чужие идеи. Правда в том, что он заслуживает доверия — и положительного решения комиссии. Потому что в армию идут разные ребята: и хорошие, и плохиши. АГС же выбирают только хорошие.

Заявление подается через военный комиссариат не позднее чем за 6 месяцев до начала призыва, в ходе которого гражданин должен быть призван.

И так, право на АГС есть у каждого, осознающего потребность в этом праве. Как будет показано далее, отказать гражданину, претендующему на АГС, весьма непросто: законных оснований для отказа у призывной комиссии, как правило, быть не может, особенно если заявление подано с соблюдением сроков и с нужными приложениями — автобиографией и характеристикой. А незаконный отказ можно обжаловать в суд, и с серьезными шансами на успех.

Проблема не в призывной комиссии и не в суде, если до него дойдет дело. Основная трудность — подача заявления. Это самое туманное, двусмысленное место на пути к АГС. Непрозрачность, келейность этой процедуры, ее недостаточная определенность, нечеткость, практическая непроработанность — все это создает условия для злоупотреблений сотрудников военкоматов, обязанных принять заявление.

Препоны при подаче заявления чинят, конечно, не везде, а в отдельных военкоматах. Большинство из проходящих АГС заверяют, что на этом этапе у них не было особых проблем. Но нет ничего удивительного в том, что у тех, чье заявление рассматривалось затем на комиссии, оно предварительно было принято, а не вышвырнуто в урну. Только слишком уж невелико число нынешних альтернативщиков. А вот сколько тех, кто был выставлен за порог военкомата дезинформированным, обведенным вокруг пальца, а то и оскорбленным?

Можно возразить: ничего особо привлекательного в альтернативной гражданской службе нет, поэтому и заявлений подается немного. Действительно, «прелести» АГС (срок, экстерриториальность и т. п.) не прельщают молодых людей. Только ведь военная служба по призыву отпугивает многих из них еще больше. И есть вполне достаточные, подтвержденные практикой основания полагать, что если бы при подаче заявления не отфутболивалась энная часть заявителей, реальных альтернативнослужащих можно было бы считать не сотнями, а тысячами. Коалицией «За демократическую альтернативную гражданскую службу» зафиксированы случаи незаконных отказов в принятии заявления во все годы действия закона об АГС.

В военкоматах препятствуют доступу на АГС не только в силу неприязни людей в погонах к заявляющим о несовместимости своих убеждений с военной службой. Конечно, есть офицеры, которым удобнее, для самоуспокоения, трактовать чуждую им позицию как слабость, трусость, отсутствие мужественности. Им сложно понять, что быть не как все, встать не в строй требует от человека большего мужества, чем маршировать в колонне. Но дело не только в этом — и даже не столько в саботаже офицеров. В увеличении числа альтернативнослужащих не заинтересован Генштаб, который последовательно проводит в жизнь установку на то, чтобы маленький ручеек АГС-ников ни в коем случае не превратился в поток. Такова «генеральская линия».

Для этого, не в последнюю очередь, используются средства массовой пропаганды, убеждающие население в том, что на АГС никто не идет, а если кто-то и находится, то исключительно Свидетели Иеговы. Каждый призыв СМИ сообщают, что выбирающих АГС все меньше. «Никто ведь не хочет идти, что же я-то пойду, что я буду как белая ворона», — рассуждает призывник и, понурясь, готовится к призыву или прячется. «Недаром же, — думает он, — АГС так непопулярна. Значит, она еще похуже армии».

Навязывается представление, что альтернативная служба — удел «сектантов», что-то экзотическое, чуть ли ни изуверское. И это при опасливом (в лучшем случае) отношении большинства россиян к религиозным меньшинствам. Встать в один ряд со Свидетелями Иеговы для многих непростой шаг. Это предубеждение также основано на тиражируемых СМИ мифах и страшилках об этой религиозной организации, на самом деле — вполне добропорядочной и традиционной, существующей в России с 1874 года.