Чтение онлайн

Я – это не какая-то структура моей психики, не мое тело, чувства или мысли, не моя личность или характер. Я ускользает от определения, и, несмотря на это, каждый из нас может сказать про себя «Я есть», и будет знать, что это действительно так. Мы всегда являемся собой, нам не нужно дополнительно «идентифицироваться с собой» или «искать себя».

Я – не объект, а субъект. Тот, кто переживает опыт, но не является опытом. Потому можно узнавать что-то о себе только через то, что нам отражает другой человек, наше окружение в целом, искусство, природа, мир. По той же причине бессмысленно говорить «мое Я»: что именно вы при этом будете отражать – науке неизвестно.

Через отражение мы формируем идентификации, которые могут обогащать нашу жизнь, давая возможности осознать что-то новое и проявить свою волю вовне, и могут и обеднять ее, если мы фиксированы в какой-то одной идентификации. По этой же причине в отношениях становится важна эмпатия, позволяющая отражать Другого более полно – как Я.

Процесс, обратный идентификации, – разотождествление. Оно приносит ощущение свободы (мы снова можем быть кем-то другим, и мы в меньшей степени ограничены в своей воле какими-то рамками), но может включать и менее приятный опыт – поскольку, по сути, расширяет наше сознание и делает нас открытыми к самым разным переживаниям, в том числе и болезненным.

Я в общем виде – это наше бытие-собой, проявляющееся через сознание и волю.

О том, что мы осознаем не все, что с нами происходит в нашей внутренней жизни, говорили многие философы прошлого, но первым систематизировал и углубил представления о бессознательном Фрейд. Будучи врачом, он проследил причинно-следственные связи между тем, что происходит в нашем бессознательном, и тем, как это отражается на нашем душевном самочувствии. Фактически, он направил внимание аналитиков на возможность делать такие связи и переживания пациента осознанными и через это приходить к его исцелению.

В общем виде наше бессознательное представляет собой совокупность потенциально осознаваемого опыта, который в силу тех или иных причин находится за пределами нашего сознания. В этом смысле бессознательное – это скорее нечто неосознанное. И здесь важно понимать, что выделение бессознательного в нашей психике говорит только о том, в каком отношении содержание бессознательного находится по отношению к нашему сознанию. То, что мы не осознаем, может легко оказывать воздействие, иногда очень значительное, на нашу сознательную жизнь.

Часть бессознательного, наиболее легко поддающаяся осознанию, в психосинтезе называется средним бессознательным (the middle unconscious).

Многие исследователи (Пиаже, Боулби, Стерн, другие) говорят о том, что психика человека обобщает жизненный опыт, формируя определенные паттерны, привычки, которые комбинируются друг с другом и составляют все более и более сложные модели поведения.

Движение вниз по лестнице предполагает совершение множества отдельных действий, которые, складываясь вместе, позволяют нам преодолеть лестничный пролет. Изучение иностранного языка включает в себя фонетику, грамматику и лексику, мы каким-то образом выстраиваем последовательность звуков, при этом составляющих осмысленные правильные слова, подчиняющиеся определенным правилам языка в речи. Игра на пианино – тоже, изначально, определенная последовательность движений, которые мы совершаем для извлечения звука.

Более простые действия становятся своего рода кирпичиками, из которых строятся более сложные. В тоже время, тем, кто учился играть на музыкальных инструментах, хорошо известно, что в самом начале изучения внимание целиком фокусируется на механике – например, нажатии клавиши. Первые музыкальные произведения разучиваются именно так. Со временем отдельные части произведения уже получается играть автоматически, и внимание тогда можно обратить на артистизм, качество звучания. Каждое отдельное нажатие клавиши остается неосознанным, автоматическим. То же самое с лестницей: когда мы бежим вниз по ней, мы не осознаем каждый свой шаг. Или когда говорим на другом языке, не осознаем каждое движение своих губ.

Более того, если мы начнем концентрироваться на отдельных действиях, мы рискуем оступиться и упасть на лестнице, говорить с запинками, а игра на инструменте совсем разладится. Получается, что для выполнения сложных действий важно, чтобы их простые составляющие оставались за пределами нашего сознания: тогда мы можем быстро пробежать по лестнице, непринужденно вести беседу или играть ровно и без запинок. Эту важную функцию выполняет среднее бессознательное.

Все наши навыки, схемы поведения, автоматизмы, чувства, отношения, способности – все это содержится в среднем бессознательном и остается достаточно легко доступным осознанию при необходимости.

Большинство наших субличностей населяют среднее бессознательное. Пример с игрой на музыкальном инструменте можно описать и в терминах субличностей: со временем определенные навыки игры, теоретические знания, эмоции в связи с исполнением произведений, объединяются в идентичность пианиста, субличность Пианиста. Эта субличность становится составляющей частью личности, в которой может проявлять свои качества и способности.

Ценность бессознательного сложно преувеличить, какой бы сферы нашей жизни мы ни коснулись. В детстве мы учимся ходить и говорить, играть в игры по определенным правилам, позже учим язык или обучаемся какой-то профессии, принимаем на себя социальные роли. Все это связано с деятельностью нашего бессознательного, в котором соответствующие навыки, умения, чувства объединяются, обеспечивая необходимые нам процессы.

Часто случается, что мы бьемся над решением какой-то задачи, пробуем различные подходы, в очередной раз оказываемся ни с чем, сдаемся – и тогда через какое-то время решение внезапно «приходит» к нам. По-другому сложно описать этот опыт: решения у нас не было, и вдруг мы обнаруживаем, что решение есть. Это могут быть внезапные инсайты или сны, которые нам что-то открывают или показывают какие-то взаимосвязи. Такой опыт хорошо иллюстрирует важность деятельности среднего бессознательного, которое организует все наши переживания и впечатления определенным образом, делает возможным впоследствии обратиться к ним и к этой организации. Наше среднее бессознательное – фундамент для воображения и креативности.

Бессознательное – это один из самых ценных подарков, которые мы как люди получаем в нашей жизни. Как будто с рождения у нас есть персональный гигантский склад, неисчерпаемое хранилище, куда мы можем «положить» неиспользуемые в данный момент вещи и быть уверенными, что они не потеряются. Весь тот массив опыта, который мы накапливаем за сою жизнь, – становится такой же неотъемлемой частью нас, как, например, наше тело или наши субличности.

В отдельные моменты нашей жизни эта функция бессознательного становится особенно важной: если мы сталкиваемся с переживаниями слишком сложными или болезненными для нас, чтобы мы могли с ними быть. И тогда все, что мы можем сделать с ними, – это вытеснить их подальше в бессознательное, надежно спрятав их в самом дальнем участке нашего «склада».

Фрейд первым обозначил бессознательное как составляющую нашей психики, содержащую вытесненные переживания. При вытеснении, в сущности, происходит то же самое, что и при уроках игры на пианино: нечто переходит в бессознательное и перестает осознаваться. Только, в отличие от примера с пианино, вытесненное содержание не используется нами бессознательно для того, чтобы облегчить жизнь – вытеснение защищает нас и наше сознание от того, что мы вытесняем: от первичной раны, о которой мы говорили в первой главе.