Чтение онлайн

В таком случае мы обесцениваем других, и, действительно, часто можно услышать в этом контексте слова «недочеловек», «сатанинский», «нечистый», «греховный». Одновременно мы получаем доступ к чувству правоты и уверенности, которые также есть в нашем высшем бессознательном.

Все люди, пережившие трансперсональный опыт, в той или иной мере идентифицируются с ним. Но проблема возникает не из-за самого опыта, который может быть действительно глубоко затрагивающим нас, а из-за того, как мы этот опыт впоследствии интегрируем. Если мы используем его для расширения нашей картины мира, он делает нас ближе к себе. Если же мы за счет такой идентификации диссоциируем с собственным травматическим опытом, это создает опасность религиозного фанатизма. Джон Ферман назвал этот феномен трансперсональным расстройством идентичности (the transpersonal identity disorder, TID).

Совсем необязательно оно будет проявляться в поджигании себя во имя добра. Часто трансперсональное расстройство идентичности выглядит более мирно: как склонность минимизировать свои нужды, обесценивать свои естественные желания и потребности во имя какой-то высокой духовной цели, одновременно внутренне запрещая себе испытывать «низкие» чувства – например, гнев или сексуальное возбуждение.

Или это может быть зависимость от духовных практик, медитации, в сочетании с убеждением в том, что мы переросли свои старые травмы, и их больше у нас нет. Эти и многие другие способы объединяет предубеждение и часто заносчивое отношение к тем людям, которые «не доросли» до понимания открывшихся нам «великих истин».

Здесь важно понимать, что независимо от того, в какой форме и с какой интенсивностью проявляется такой фанатизм, он всегда основан на реальном персональном опыте, который не стоит обесценивать. Фанатизм сужает картину мира, концентрируясь исключительно на опыте высшего бессознательного, но и обесценивание будет делать то же самое, исключая такой опыт, делая его менее значимым.

Нам необходим доступ и к «чердаку», и к «подвалу», чтобы иметь возможность более полно проживать свою жизнь.

Как видно из предыдущих глав, мы сильно зависим от отношений, в которых находимся, – от того, насколько они наполнены эмпатией, в какой степени позволяют нам проявить и увидеть себя. В отношениях мы можем пережить то, что мы есть, ощутить протяженность нашего бытия.

Вначале это происходит с родителями или лицами, их замещающими, затем родители отходят на второй план, и мы в большей мере проживаем себя в отношениях с друзьями, партнером и собственной семьей, коллегами и учителями, кумирами живыми и мертвыми, и многими другими людьми. В сущности, мы никогда не становимся полностью независимыми от отношений.

В каждых отношениях мы переживаем что-то, что не можем пережить в других – то есть, в каждых отношениях получаем немного разное отражение себя. В отношениях с родителями мы можем пережить свою беззащитность и ценность. В отношениях с партнером – сексуальность. В отношениях с коллегами – авторитет и ответственность.

Когда мы – через отношения – узнаем в себе эти качества, черты, характеристики, мы получаем возможность развивать их, ухаживать за ними, принимать их во внимание. Мы как будто раскрываемся: сексуальность или авторитет всегда были где-то внутри нас – и вот внезапно они появились на поверхности, они видимы другим, и видны нам самим.

В отношениях Другой как будто дарит нам что-то, что мы можем взять в руки, включить в свою жизнь, сделать частью себя. Так мы растем и развиваемся, раскрывая в себе все более новые «слои», узнавая себя все лучше. Такое видение, понимание и принятие со стороны Другого дает нам возможность видеть, понимать и принимать себя так же, как это делает по отношению к нам Другой. Эмпатия со стороны нашего окружения позволяет возникнуть эмпатии к самому себе.

В детстве это особенно важно – хотя бы потому, что наше окружение в этот период очень небольшое, включает всего одного-двух людей, и в такой ситуации отсутствие эмпатии переживается гораздо болезненнее, чем во взрослой жизни, когда наше окружение гораздо шире. Но и в жизни подростка, и в жизни взрослого эмпатия в отношениях продолжает играть важную роль.

В идеале было бы хорошо, если бы на каждой стадии нашего развития наше окружение было в максимально возможной степени эмпатичным, и тогда и ребенком, и подростком, и взрослым мы могли бы переживать себя в полной мере, раскрывая свои таланты и способности, и все лучше и лучше узнавая себя.

Как мы уже знаем из главы про субличности, отдельные части нас, образовавшиеся в том или ином возрасте, остаются с нами. Ассаджиоли в связи с этим вводит понятие возрастного психосинтеза (the psychosynthesis of the ages), и условно выделяет в нашем развитии стадии младенца, ребенка, подростка и взрослого (Рис. 5).

Эта модель напоминает матрешку: в основании ее младенец, его включает в себя ребенок, ребенка включает подросток, и всех их объединяет в себе взрослый. Каждый следующий этап сохраняет предыдущий и добавляет что-то новое. Это сильно отличается от привычного всем нам линейного восприятия взросления, когда детство где-то позади, мы вырастаем из него, перестаем быть детьми и становимся взрослыми. На схеме Ассаджиоли же становится видно, что для того, чтобы повзрослеть, совсем необязательно прощаться с детством. И одновременно – что наше детство в каком-то смысле всегда с нами.

Рис. 5. Модель возрастного психосинтеза

Внутри любого взрослого есть ребенок, у которого могут быть интересы и потребности, отличные от интересов и потребностей взрослого. Такому ребенку могут быть нужны любовь и внимание. Или его может пугать непостоянство и изменчивость мира вокруг, и он остро нуждается в опоре. Или же он стесняется или стыдится себя, чувствует вину за что-то. И это не тот ребенок, которым мы когда-то были, – это тот ребенок, которым мы являемся прямо сейчас. Получается, что детство – не давно прошедший этап нашей жизни, а глубокая внутренняя реальность, существующая здесь и сейчас.

То, как другие люди отражают нам нас, формирует нашу личность. Для того чтобы человек мог быть собой в полном смысле этого слова, важно, чтобы он получал правильное, неискаженное отражение от других людей с самого детства. Я не могу быть в полной мере собой, если я – «тот, кто должен продолжить дело родителей», «тот, кто должен сохранить брак» или «тот, кто должен сделать то, о чем родители всегда мечтали». Мы не можем быть собой, если в нас постоянно видят кого-то другого.

Если же на каждой стадии нашего развития мы получаем точное отражение себя, и наше окружение дает нам быть такими, какие мы есть, то на каждой стадии у нас есть образ себя, который нам соответствует (Рис. 6). Так раскрывается аутентичная личность (the authentic personality)  – целостный образ, который соответствует мне, а не моему окружению. И потому такое развитие можно назвать аутентичным.

Рис. 6. Аутентичное развитие

На каждой стадии развития у нас есть какой-то внешний объединяющий центр (the external unifying center), с которым мы находимся в отношениях. Благодаря ему мы можем пережить себя как уникальных, ценных, свободных людей. В качестве такого центра выступают семья, друзья, коллеги, учителя, социальное окружение в целом – в разных пропорциях, в зависимости от стадии развития. Через отношения с объединяющим центром формируется наша личность, которая отражает то, какими были (или есть) эти отношения.

Трансперсональный психолог Дуайт Джуди предлагает такую классификацию объединяющих центров:

1. Это семья, включающая не только родителей и непосредственно членов семьи такой, какая она сегодня, но и все предыдущие и последующие поколения. Связь между поколениями может быть не очень сильной, но она все равно есть, и предыдущие поколения оказывают определенную поддержку и влияют на нас. Будущие же поколения звучат своего рода требованием ответственности за то, что мы делаем сегодня.

2. Природа и предметы материального мира, благодаря которым мы переживаем свое физическое существование и связь со всем, что существует, с самой жизнью. Если бегло пробежаться по воспоминаниям, кто-то вспомнит любимую игрушку, любимое дерево в парке или любимое место в городе, куда можно прийти в не самые лучшие дни и получить там ощущение поддержки.