Чтение онлайн

Джим с Ёзефом недалече от Доброхожего перешивали рваные одежды. Патлатый был грубоват для такой деликатной работы, хотя все еще входил в ту возрастную группу, которой полагалось заниматься подобными вещами. Старейшины Клинков, главным из которых был и остается Доброхожий, укоренили традицию по набору детей-беспризорников. Женщины в свирепой людоедской среде тех времен не прижились, а все дети без исключения имели задатки. Некоторым недоставало нужного воспитания, чтобы из них вышли первоклассные разбойники, как уже известное трио Джима, Ёзефа и Мартина. К тому же, мелкая моторика, незаметность и проворность у детей была сравнительно лучше, чем у взрослых негодяев.

Патлатый лениво продевал льняную нить в ушко иглы, поглядывая на ретивого Джима. Вскоре парень окончательно сдался и принялся расспрашивать закадычного друга.

– Слыш, а что это за место?

Джим прекратил зашивать, раздвинул русые космы и вопросительно бросил взгляд на Ёзефа. Немного подумав, он огляделся по сторонам и вновь вернул взгляд на ожидающего Ёзефа.

– Чего?

Фырканье Патлатого смешалось с усмешкой и получился насыщенный звук.

– Да не тупи, Русый, – отвечал Ёзеф, – я про ТО место. Я ж видел как вы шушукались с Доброхожим.

– А, – вспомнил Джим, – тык мне он растолкал столько же, сколько тебе.

Занятому пошивом мальчику показалось, что его собеседник как-то смягчился в позе. До этого он упирался руками, выпятив корпус к Джиму, а теперь расслабленно облокотился.

– Хм, интересно, че это, – пытался рассуждать Ёзеф, устремив взгляд вдаль, – Доброхожий не сплетничал нам о всяких ништяках неподалеку… Ха, прикинь, если старикан там заныкал блестяхи или какую-нибудь магическую дурь?

– Не заныкал, – напряженно ответил Джим, – а еще он не такой уж и старый.

– Слышь, тебе-то это откудаво знать, а, парниша? – Ёзеф продолжал приставать к занятому пошивом другу, – Тыж там не бывал, так что можно и посудачить, че там на самом деле лежит… И как это понимать – не старый?

Ёзеф слегка приподнялся и резко возник перед Джимом – мальчик чуть не уколол себя острием, втыкая иголку в ткань.

– Тык…, – испуганно сглотнул Джим, отстраняясь от дела.

– Тык, тык, – подразнил наскочивший Ёзеф, – Он дед всех дедов, и на этом порешили.

Джим как мог серьезно нахмурил лоб.

– Лучший дед из всех! – громко произнес он.

– Да, тф-ф-ф…, – закатил глаза Ёзеф, – С этим-то никто и не спорит. Но лет ему поди что уже за шесть дюжин нащитается. Вся такая гроза района, гроза района! Прикинь, если тырит и прячет в том месте свои ништяки? Вот умора будет, а? Лучший дед-то, а? Ну скажи че-нить, Джимарь.

– Не трынди, Ёзеф, мешаешь, – сдал позицию Джим, принявшись и дальше вести хвост нитки через ткань.

– Ты чо это, парниша, – округлил глаза Ёзеф, – давай посудачим, потом свой мешок дошьешь. Рано или поздно в дорогу, а там не посудачить, Джимарь, подзатыльники схлопочем или ремнем.

Патлатый пытался одернуть шьющую руку Джима, но мальчик противился. После мощного ухвата ребенок голодными опухшими глазами оценил Ёзефа, с трудом отцепился, а потом схватил одежды и прибежал под бок к Доброхожему. Такой наглости мускулистый пасынок точно не ожидал, его ненадолго заворожило. А потом он оттаял, и произнес в никуда.

– Да и фиг с тобой.

Джим продолжил заниматься латанием одежды бандитов, а Ёзеф продолжил бездельничать и втыкать в безрадостное небо. Чуть позже он кинулся смотреть, за чем наблюдал хитрый Мурза, заглядывающий за ствол тополя.

Больше дюжины недовольных разбойников столпились в полукруге лицом к дереву, к которому приник сторож в запачканной кровью зеленой мантии. Заросшее лицо его запечатлело непомерный ужас. Люди сняли головные уборы и прижали их к груди, поминая еще одного усопшего родоначальника Алых Клинков. Из толпы выглянул кожаный комбинезон, бандиты расступились и пропустили Гуваша вперед. Авторитет преступного мира склонился над телом павшего, одернул лацкан, расстегнул пуговицы и вынул из-за пазухи его “камень полюсов”. Затем вернулся обратно в ряд и тоже поклонил голову к земле.

За всем этим действом исподтишка присматривал мальчик с каштановыми кудрями. К нему втихомолку подобрался Ёзеф. Мартин обернулся, приветственно улыбнулся и прошептал.

– Там Карман с братвой, провожают кого-то.

– Да ты гонишь! – вырвался посмотреть Ёзеф.

Он собрал в руке ниспадающие волосы и аккуратно выставил округлое лицо из-за дерева. На лужайке около каменного стола бандиты во главе с Гувашем стояли полукругом, молча вперив взор в землю. Патлатый высунул голову еще чуть вперед, чтобы одним глазком взглянуть на причину, по которой скорбят бандиты. Перед тем, как вернуться на исходную, ему удалось на миг запечатлеть окровавленного сторожа в мантии, застывшего в вертикальном положении. Парень выпучил глаза и снова обратился к Мартину, прильнувшему к дереву вслед за Ёзефом.

– Это кто его завалил? – взволновался Патлатый.

– Да хер его знает! – шепотом ответил Мартин, – О, погодь, что-то начинается, гляди!

Мартин присел на корточки, чтобы здоровый Ёзеф мог подглядывать сверху. Гуваш быстренько зашагал к трупу, остановился в паре шагов и обернулся изуродованным лицом к скорбящим, загораживая убитого члена банды.

– Роберт Прямой был младше нас с Доброхожим, но он также примкнул к Клинкам на заре воровского промысла, – спокойным голосом начал выступать Гуваш Прэй, – Он подох в двух шагах от несметных богатств, которые достались нам за наши старания. Точно также подохли и все другие первенцы Алых Клинков – ни один не дожил до счастливого дня золочения… Все они подохли по вине Батько!

Толпа помедлила, а затем выдавила из себя порывистые вздохи, все еще ощущая головной всплеск после Озарения Доброхожего. Ёзеф опустил голову, чтобы посмотреть на Мартина, а тот поднял пораженные до глубины души глаза на собрата сверху. Выступление продолжалось.

– Да, он сделал это с непокорным его воле – это разрешает обычай, но сама его воля уже давно перестала вести нас по заветной дороге золочения. Настал тот день, когда Клинки и Батько разошлись в своих взглядах. Настал тот день, когда все мы вынуждены ослушаться Батько, ибо призывает он нас отказаться от собственной природы. В руках у нас сокровище, сулящее горы золотых дукатов, а Батько не желает его отдавать!

– Так, а чего же хочет Батько? – печально вопросил бандит в кожухе на голое тело.

Гуваш прицельно оценил лицо каждого слушателя. Больше половины из здешних выражали полную поддержку его консервативным идеям – все другие лишь имели некоторые сомнения, которые стоило развеять.

– Он хочет прилизать пятки государям, – мерзко произнес Гуваш. – Батько решил, что, коли у него в руках оказалась ценнейшая грамота, можно чего-то просить у чинуш и их солдатиков.

– Чаво?! – взревел какой-то громила из заднего ряда, а затем его поддержали и все остальные.