Чтение онлайн

– Трава откровения! – возбудился Ворн, – Невероятно, я думал это выдумка.

– Приятно видеть начитанного человека, – обратился к нему Лемарк, – Ее свойства неизвестны, но предания гласят “съевший этой травы обретет желание исповедаться”. В том числе – рассказать о своих злых умыслах.

– Где она растет, можете поведать? – укорительно спросил Гретер.

– У меня хорошая память, барон Гретер, – оставался на вежливых тонах Лемарк, – в книге говорилось о болотах в районе Прядильных лесов.

– Мы сейчас в районе Прядильных лесов! – воскликнул Ворн, – Барон Гретер, у нас есть мизерный шанс повернуть ситуацию вспять. Прошу, давайте переждем пару часов здесь, пока я… мы, с баннеретом Лемарком проверим ближайшие болота на наличие санкторина.

– Я не вызывался идти, сэр Ворн, – придал острастки Лемарк, а затем добавил, – Но, кроме нас, довериться барону Гретеру некому – товарищу адъютанту будет поручено сторожить шатер… Что ж, обстоятельства подначивают.

Барон задумчиво повернул голову в сторону, покрутил шеей, нервно постучал латным сапогом и согласился на данную вылазку. Витольд хотел возразить, чтобы поддержать барона Гретера, но Ворн и Лемарк звучали крайне заманчиво и убедительно. Действительно, магия могла исправить положение увязшего в предателях лагеря.

Через четверть часа снаряженные герольд и баннерет отправились на восток, а барон Гретер, не отважившийся снять доспехи, приказал Витольду сторожить его в своем собственном шатре.

Вечером того же дня Доброхожий тайком выхватил Джима с его мечом, нашел Ёзефа под сенью дерева и вместе с ними улизнул из лагеря в миниатюрный поход. Они снова прошли через перелесок, ведущий к холму с молодым дубом, повернули в сторону равнин и направились к недалекой зеленой выпуклости, огибаемой лесным полотном. Где-то за пригорком находилось “то самое место”, которым заворожил мальчишек старый Доброхожий.

Поход занял около часа. Все это время, плетясь в хвосте, Ёзеф уединялся за валом земли или за деревом, чтобы еще раз поразмыслить над настоянием Гуваша. Мысли сбивались в кучу, не успевали пройти обработку памятью из-за окриков Доброхожего, искавшего забывчивого Ёзефа. Парень каждый раз притворялся, будто ходил справлять нужду.

– У тебя ничего не болит, Ёзеф? – спросил на четвертый раз Доброхожий.

– Нет, нет, ничего, Батько, – отвечал он, – к ключу бегал весь день, жара замучила.

Намеченную просеку преграждали заросли шиповника. В здешних местах у этого кустарника росли особо опасные шипы и крайне сладкие ягоды. Ягод препятствующий куст не имел, но колючих порождений было в изобилии. Доброхожий нагнулся и раздвинул широкими ладонями царапающее растение, Джим перешагнул через него, Ёзеф с застенчивостью посмотрел на Доброхожего, собрался и тоже переметнулся на другую сторону. Вместе они оказались в лесной глуши: вокруг высокая трава и широкие диковинные деревья. Джим осматривался и не прекращал удивляться.

– Никогда таких больших деревьев не видел!

– Они как люди, – говорил Доброхожий, – уверены, что в безопасности, и растут себе ввысь да вширь. Но эти все же вдалеке от сородичей. Все еще подвержены страху.

– От каких сородичей? – спросил Ёзеф, – Тут полно деревьев, от кого они вдалеке?

Доброхожий повернулся к нему спокойным лицом и проговорил.

– Скоро увидишь, друг мой, пойдем, немного осталось.

Доброхожий поманил рукой и широкими шагами направился по еле заметной тропинке, вдоль которой тянулись маленькие камешки. Сбоку деревья поднимались наверх по склону, заполненному темными растениями – это подножие того высокого пригорка, просматриваемого с вершины близ лагеря Алых Клинков. Лес как будто следил за путешественниками и одобрительно кивал низенькими деревьями-стражами, появляющимися на пути. На Ёзефа эти деревца производили гнетущее ощущение, как и приглушенные вечерней синью лиственные глубины. Мальчик часто останавливался, чтобы вглядеться в развевающийся на ветру куст. Он был уверен, что видит внутри него чьи-то маленькие и страшно наблюдательные глазки.

В отличие от своего приятеля, Джим весело вышагивал под руку с гигантом Доброхожим, не стесняясь и не боясь ничего. Он с благоговением осматривал окрестности, изредка расспрашивая Доброхожего про странный цветок, который тот видит первый раз в жизни на своем пути. Батько каждый раз отвечал, иногда указывая на то, что Джим переспрашивает его об одном и том же растении. Ёзефу было не так занимательно останавливаться и слушать про какие-то ярко-розовые "хидеи" или черные "пинтрациты", а спросить про следящих из лесу существ так и не решался: боялся чем-либо смутить Доброхожего.

За окончившимся поворотом раскрылась чистая моховая поляна, обнесенная великим лесом со всех сторон так, что образовывался круг. В середине этой прогалины торчал необычный заступ – его рукоять обвилась зеленым корнем, а железный наконечник покрылся рыжей патиной, похожей на медь. Мальчики переглянулись, а затем вопросительно посмотрели на улыбку Доброхожего. На свету в этом месте его шевелюра странно переливалась.

– Пришли, ребята, – сказал белесый старик, – это заступ.

– Видим, не тупые, – отозвался Ёзеф, – только зачем он нам нужен?

– Следите внимательно, мои дорогие, – проникновенно начал говорить Доброхожий, – повторяйте все мои движения.

Старик в кольчужных доспехах ступил ногой на почву этого места – послышался четкий каменный стук. Переставил вторую ногу – опять стук.

"Но ведь это не камень, как такое может быть?" – возникло в головах у ребят.

Их попечитель прошел до середины, осторожно переступая с ноги на ногу, повернулся к ним лицом и сделал лыбу, будто подтверждая, что ничего плохого с ним не случилось. Дальше он опять повернулся спиной, обошел заступ со стороны, удобной для упора, схватился за рукоятку, положил могучую ногу и чуть-чуть надавил на инструмент.

К большому удивлению мальчиков – Доброхожий исчез. Место бывшего здорового старика пустовало, через него, как положено, просматривались широкие высокие деревья. У Ёзефа отвисла челюсть, Джим тоже пребывал в шоке, но он первый поборол это состояние.

– Давай, Ёзеф, сделаем все также, – не оборачиваясь сказал Джим и стал медленно переступать по странной каменной земле.

– Подожди, Русый, – пытался притормозить его Ёзеф, но Джим был уже на полпути к заступу, – вот не захотел меня слушать сегодня днем, вот не узнал, что я думаю об этом месте!

– Что оно очень необычно? – наивно полагал увлеченный Джим.

– Да нет, паря, что это все… Странно! – подобрал слово Ёзеф.

– Что это значит? – Джим сделал такой же поворот лицом к Ёзефу и нарочито улыбнулся как Доброхожий.

– Да то и значит! Ежели дед нас, ну… обдурить хочет, а? – вдруг предположил Ёзеф.

– Не говори ерунды, – поворачивался назад Джим, – это все потому что ты не любишь старых! И надо бы уже давно воспринимать Доброхожего по-другому!

Джим явно чувствовал себя смелее в центре прогалины на отдалении от Ёзефа. Патлатого это бесило.