Чтение онлайн

Мика уткнулась лицом в подушку и по-прежнему не подавала признаков жизни. Видимо, это её Сашка отпаивала валерьянкой. Но зачем?

— Саш, она спит? Ты её это, поверни набок, что ли. Задохнётся же, котёнок! — полушутя попросил я.

— Хах! Котёнок, значит?! И давно уже она для тебя котёнок? — Сашка вроде как злилась, но явно переигрывала. Её громкий голос точно бы разбудил Мику. Если бы только она, конечно, спала.

— Блин, да я… Ушки! У неё ушки! Котячьи! Это ей, значит, от валерьянки тоже будет нехорошо! Что же ты натворила, Саша?! — переигрывая в ответ, возмутился я. — Может, она уже там задохнулась!

Я дёрнулся к лежащей ничком девушке, чтобы повернуть её набок. Но она сама приподнялась, подобрала под себя коленки и вновь застыла. Теперь уже в более соблазнительной позе, с оттопыренной круглой попкой. Белая ткань в синюю полоску натянулась, эффектно облегая спину и упругие ягодицы.

И пока эти полоски меня гипнотизировали, Микаэла, не отрывая головы от подушки, что-то нечленораздельно промычала.

Я перевёл взгляд на Сашку. Та покивала, словно делая обо мне какие-то выводы, и недовольно хмыкнула.

— Что с ней? Ей плохо? — чуть серьёзней спросил я.

— А ты сам как думаешь? Плохо, конечно! — откликнулась Александра, будто это было совершенно очевидно. Но я ничего не понимал и продолжал молча разглядывать полосатую кошечку и её впивающиеся в мягкую подушку коготки. И тогда Саша фыркнула снова, соизволив, наконец, объяснить: — Ей стыдно перед тобой! А вообще-то, должно быть тебе!

— Э-э… Должно быть мне что? — Сейчас я реально не понял этой женской логики.

— Стыдно! Тебе должно быть стыдно, за то, что ты на неё везде пялишься! — с укоризной произнесла Сашка.

Ах, вот оно как?! Ну точно! Я едва сдержался, чтобы не стукнуть себя ладонью по лбу.

Наверное, надо было закрывать глаза, когда Мика задирала юбку, показывала мне свои трусики и интимную стрижку, когда она при мне переодевалась. И когда залезла в мою постель, наверное, тоже надо было. Боже, какой я наивный!

— Кхм-кхм… Ладно, — выдохнув, мягко сказал я и машинально пожал плечами. — Мне очень стыдно. Честно. Прям вообще пипец, как стыдно! Пожалуй, я лучше соберу светильник и подумаю пока о своём плохом поведении. А потом мы все, наверное, поговорим. Серьёзно поговорим. Да?

— Да! Как двое взрослых людей, — охотно согласилась Александра.

Я ещё подумал: почему двое? То ли она не услышала слово «все», то ли паясничала, желая показать этим, что один из нас в беседе участвовать не будет.

У Микаэлы с Сашкой разница всего в год. Поэтому странновато считать этого «котёнка», развращённого эротической мангой, маленьким. В её светлой головке рождаются такие сюжеты, что нам всем тут, пожалуй, стало бы крайне неловко, узнай мы о них все подробности. Уж я-то понимаю.

Так что с тем, что третий лишний, я был категорически не согласен. Однако, стоя спиной к девушкам, лишь покачал головой и продолжил с молчаливой аккуратностью собирать Микин любимый светильник.

— С тобой ведь по-другому нельзя! Ведёшь себя, как маленький! — после недолгой паузы закончила свою мысль Саша.

Ах, ну теперь мне всё ясно! То есть это они поговорят со мной, как взрослые. Отлично.

— Угу… — Кажется, я даже промычал вслух, а про себя подумал: — Цирк, да и только.

Я, значит, там переживал. Готовился к худшему. Что вообще наговорила здесь Микаэла моей наивной Александре?

За моей спиной послышались шорохи и шепотки. Я обернулся и увидел, что обе девчонки уже сидят на кровати и украдкой хмуро поглядывают на меня. Что-то затевают, не иначе.

Громкий щелчок абажура, вставленного в пазы корпуса, известил их о том, что я закончил. Но не успел я воткнуть вилку светильника в розетку, как Сашка спросила:

— Сломал?!

— Нет. Просто собрал, как было, — уверенно сказал я.

— Ты не врёшь? Точно-точно не сломал? — заволновалась уже хозяйка необычного ночника. Её голос заметно дрожал.

Я взял в руки пульт, кинулся к выключателю и, погасив в комнате верхний свет, плюхнулся на кровать. Нажал на кнопку, и Микина спальня наполнилась мягким, переливающимся светом. По белому потолку над столом заплясали треугольники, круги и другие геометрические фигуры.

— Нет, не сломал, — повторил я и добавил: — Можешь проверить. И если там есть хоть царапина, готов отдаться тебе в рабство до конца моих дней, — пошутил я, ведь был в себе абсолютно уверен.

Я неподвижно лежал лицом вверх, любуясь разноцветными огоньками. А девушки продолжали шушукаться и шевелиться где-то рядом, всё сильнее раскачивая матрац.

— Да, эй-эс-эм-эр. Что ещё? — донёсся до меня их шёпот. Хм… Интересно, что обсуждают эти двое «взрослых»? Не меня ли и мои глубоко личные вещи? На какое-то время они притихли, а затем опять горячо зашептались: — Конечно, я и рассказываю! Раз он так с тобой поступил, выдам тебе все его секреты. Хе-хе…

Так, блин! Это ещё что за новости? Зачем это Саша посвящает Микаэлу в такие подробности? Это месть, что ли, такая?

— Эй, взрослые! Мы говорить-то с вами будем? У меня ведь и другие дела есть, — намекнул я, что пора бы им уже сделать то, что планировали.

Девчата засуетились. Сашка проползла над моей головой, развернулась. Потом села попкой на мой пах, придавила коленями мои ладони. Не спеша уложила мне на грудь локти и нависла лицом к лицу. Я почувствовал нежный, едва уловимый аромат её духов.

— Слушай меня внимательно! — строго произнесла она, глядя прямо в глаза. — И отвечай. Быстро и только по делу. Соврёшь — и Мика влепит тебе шпалу. Давай, покажи ему! — скомандовала Александра, и Микаэла тут же щёлкнула меня пальцем по голове. Со всей дури. Так, что в черепе, кажется, что-то треснуло.

— А-ау!!! Вы чего?! — Я болезненно дёрнулся, чтобы освободить свою руку, но Саша сильнее вдавила её в матрац.

— Не дёргайся или будет хуже! Повторяю ещё раз. Для самых тупых и маленьких. Так надо.

Мика не смогла удержаться, и из неё вырвался нервный смешок. Или не смешок?

Раньше Сашка не обзывалась. Вся эта ситуация уже начала напоминать мне один безумный хоррор-муви с парочкой чокнутых девиц. Хоть там и обошлось без жертв, но закончилось всё очень не очень.

— Прости, Артемис. Я сделала что могла, — извиняясь, еле слышно прошептала Мика где-то над моим ухом, а в следующее мгновение матрац качнулся, как если бы её кто-то оттолкнул.