Чтение онлайн

Я опять не знал, что ответить, и поэтому решил просто слушать. Какое-то время Анна сопела, а потом её вдруг прорвало.

— Я ей завидую! Да! Вот так просто!.. Завидую! Понимаешь?! — весьма эмоционально призналась она. Вытянув одну ногу, резко повернулась ко мне всем корпусом и слегка на меня навалилась. — Я, должно быть, ужасная мать! Да?

От этих слов у меня сдавило в груди. Это не было похоже на ревность любовницы. Скорее, это выглядело как ревность матери к юной дочери. Горькая, постыдная, медленно разъедающая изнутри. И нигде, ни одним словом, Анна не упомянула меня! Хотя мне отчего-то казалось, что причиной этого лютого звиздеца был именно я. А если не причиной, то как минимум катализатором. Видимо, своим вниманием к девушкам и особенно к Микаэле я напоминал Анне о её уходящей молодости.

Я повернул голову, и мой взгляд встретился с горящим взглядом взрослой женщины, отчаянно ждущей от меня слов поддержки или хотя бы понимания. Сквозь раскрытые губы она обдавала меня своим тёплым дыханием, пока я собирался с мыслями и решал, как мне поступить.

— Я, должно быть, ужасная мать! Да? — с трудом закончила фразу Анна.

Она горько усмехнулась и вытерла тыльной стороной ладони предательские слёзы со своих щёк. Навалившись на мой локоть, она едва не прижималась грудью к моим рёбрам. Я ощущал её горячее, неровное дыхание на своём лице. Анна отчаянно искала поддержки и утешения.

Её влажные глаза метались между моей переносицей и подбородком, а приоткрытые губы двигались словно сами по себе. И прояви я сейчас должную настойчивость, она бы, наверное, не стала сопротивляться крепким объятиям или даже поцелую.

Но это будет неправильно! И неважно, хочет этого она или я, или мы оба.

— Нет, Ань. Нет! Ты замечательная мать! И, я уверен, лучшая жена на свете, — спокойно ответил я, не отводя взгляда от её грустных, красивых глаз. — Ты не должна так говорить!

— Но я завидую собственной дочери! Завидую её молодости, её дерзости… её возможности просто взять и увлечь всех вас, пока я тут пеку свои глупые кексы! — не унималась женщина. — И знаешь, что самое смешное? Я втихаря злилась на тебя утром из-за того, что ты не стал есть мой фондан. А потом… Потом я увидела, как ты ешь его с ней. И поняла, что злюсь не на тебя, а на неё! И на себя… — призналась она. Снова вытерла щеку рукой, хотя больше не плакала. Шумно сглотнула и уже тише продолжила: — Потому что я хочу того же — быть в центре внимания… в центре этого веселья, этой лёгкости! А вместо всего этого я сижу здесь, на холодных ступеньках. Хозяйка, которая должна всем угождать и улыбаться.

— Это неправда! Ты никому ничего не должна! — внезапно отреагировал я искренним возмущением, чем даже заставил Анну нахмуриться. — Да, Ань, это так! Ведь ты живой человек, которому тоже чего-то хочется! Это нормально! — убеждённый в своей правоте, говорил я, постепенно понижая свой голос. — Я вот думаю, что есть вещи, которые мы не можем дать себе сами. Но скажи, как другие должны понять, чего хочешь ты? А? Догадаться? Проявить эмпатию? Телепатию? Или что? — Я невзначай сам усмехнулся чепухе, которую сейчас уверенно нёс. — Ты стараешься, заботишься обо всех, помогаешь. Но… иногда здоровый эгоизм… Он нужен, просто чтобы вспомнить о том, как это — любить себя!

Потирая влажными пальцами лоб, я сделал небольшую паузу и удивился тому, насколько внимательно меня слушает Анна. С широко раскрытыми глазами она, как губка, впитывала каждое моё слово.

И с каждым ударом сердца меня всё больше накрывало волнение. Бурлящий в крови адреналин подгонял. Размышлять о том, какой бред я несу, времени решительно не осталось. Пора заканчивать мысль, не то меня самого скоро разорвёт на мелкие кусочки.

Я вспомнил слова женщины о зависти и злобе, лихорадочно пытаясь осознать истинные причины этих непростых чувств. Дело ведь было не просто в том, что Анна чего-то хочет. Она боялась этого хотеть, считала недостойным и, вероятно, даже стыдилась и оттого так яростно пыталась в себе подавить.

— Перестань бояться своих желаний и думать, что кто-то тебя не поймёт! — вновь заговорил я, пытаясь закончить объяснять свой сложный посыл. — Да пошли они в жопу со своим мнением! Если ты чего-то хочешь, значит, это тебе надо. И точка! А остальное… неважно. — Увлёкшись, я поймал себя на том, что пялюсь на влажные губы Анны, поблёскивающие в свете фонарей, и перевёл взгляд выше. Наши глаза встретились. И теперь я сам сомневался в том, что не перегибаю. Но отступать было поздно. — Ты всегда можешь прямо сказать о своих желаниях. Потребовать. Или молча взять то, что хочешь. А если чего-то не хочешь, послать всех к чёртовой матери! И не париться! Ага… — наконец, договорил я и кивнул в подтверждение личной приверженности своей новой теории.

Дослушав меня, Анна робко улыбнулась и проморгалась. Наверное, я нёс полнейшую ахинею. Но в действительности это не имело большого значения. Главное было — «перезагрузить» ощущения Анны, дать ей встряску. Заставить её понять, что зацикливаться на своих переживаниях, ничего при этом не делая, — точно не путь к личному счастью.

Я хотел ещё много чего сказать: о том, что мы, мужчины, плохо понимаем намёки, что с нами надо быть прямее. Но не мне объяснять это опытной женщине. Да и про Томаша с его вопиющим безразличием к ранимой супруге я не хотел вспоминать, чтобы лишний раз не давать пищу обиде Анны. Однако я решил не останавливаться. Шок должен быть мощным.

— Ань, скажи честно. Ты когда-нибудь изменяла своему Томашу?

Анна моргнула, приподняла брови. Мой вопрос достиг цели, и она начала пожёвывать губы. Затем отвела глаза и, перед тем как заговорить, сглотнула.

— Нет, погоди. Не отвечай! — торопливо произнёс я и выждал паузу. — Знаешь… Это, вообще-то, сложный вопрос. Там, где один не найдёт ничего плохого, другой может увидеть очевидное предательство. Но я хотел рассказать не об этом. — Демонстративно переложив куриного бога в свободную руку, я зажал его между пальцами, чтобы показать Анне. — Эту вещь подарила мне Дина, когда она ещё не была моей девушкой. Она сказала, что если меня что-то начнёт беспокоить, то я всегда смогу обратиться к этому камню с вопросом. И если он будет тёплый, значит, я на верном пути. Той ночью случилось нечто особенное…

На самом деле синевласка говорила немного не так, но это тоже сейчас было неважно.

Поняв, что ей уже не надо открываться передо мной, Анна расслабилась и теперь увлечённо разглядывала мой необычный оберег. Я ещё немного помолчал, делая вид, что вспоминаю детали. Вся её мимика прямо-таки кричала о разгорающемся в ней желании дослушать эту историю.

— И-и?.. — наконец, не выдержала Анна и нервно дёрнула прижатым к моей руке локотком.

— В ту ночь мы все легли спать вместе в одной палатке. Я понял, что хочу, чтобы Дина осталась со мной. Но не знал, как мои девушки к этому отнесутся. Я чувствовал, что Динка хочет того же. Но мысль о предательстве не отпускала меня. И тогда я просто спросил куриного бога… — Я замолк, крутя в пальцах оберег и расплываясь в улыбке от нахлынувших тёплых воспоминаний. А потом продолжил: — Это, конечно, очень глупо, перекладывать ответственность на какой-то камешек с дыркой. Но знаешь, это реально помогает! Ведь самое главное было в том, что я этого по-настоящему хотел.

Анна многозначительно улыбнулась в ответ, негромко хмыкнула и просунула в круглое отверстие камня ноготок своего мизинца. Я отпустил оберег. Тогда она приподняла его, а затем аккуратно перехватила большим и средним пальцами. На мгновение этот жест показался мне слегка пошлым, но я отбросил дурацкие мысли.

Моё тело уже расщепило адреналин в крови, дрожь в мышцах исчезла, и я смог трезвее обдумать всё, что успел наговорить. Сумел ли я угадать, что беспокоило Анну? Или нечаянно навёл её на новые идеи? Но, как бы то ни было, с каждой секундой ей становилось всё лучше.