Чтение онлайн

Таким образом, стратегические и доктринальные установки Вашингтона на ранних этапах холодной войны носили откровенно рискованный характер. Подобный подход привел к втягиванию США в конфликты в Корее и Вьетнаме, а также возникновению кризисов вокруг Берлина и Кубы, грозивших перерасти в ядерное столкновение с Москвой. Отдельные инициативы по сворачиванию с данного курса, в том числе озвученные Дж. Кеннеди незадолго до его убийства, так и не были воплощены в жизнь.

Вместе с тем в дальнейшем расчеты, проведенные в ведущих американских «мозговых центрах», продемонстрировали абсурдность надежд Белого дома на победу в тотальном ядерном конфликте. В этих условиях Вашингтон обратился к опосредованным методам борьбы. В рамках принятой в 1967 году доктрины «гибкого реагирования» предлагалось перенести акцент на периферию, сделав ставку на локальные войны, не угрожавшие ядерной эскалацией. Одним из главных козырей Штатов в рамках этой доктрины являлись региональные «борцы с большевизмом», нередко действовавшие откровенно незаконными и даже террористическими методами. Убежденным сторонником этой идеи стал З. Бжезинский, чьими стараниями была начата кампания, в результате которой малоизвестный в то время исламист (в будущем полевой командир) О. бин Ладен регулярно получал военную помощь, которая, как предполагалось, должна была быть использована в американских интересах.

Политика США на концептуальном уровне оставалась глубоко милитаристской. Наступившая в начале 1970-х годов разрядка в отношениях с СССР была в большей степени продиктована внутриполитическими соображениями и необходимостью передышки перед новым раундом конфронтации, идеологической базой которого стали экспансионистские доктрина Картера и доктрина Рейгана. Первая фактически объявляла Ближний Восток зоной исключительных интересов США: «Попытки каких-либо внешних сил получить контроль над регионом Персидского залива будут рассматриваться как посягательство на жизненно важные интересы Соединенных Штатов Америки, и такое нападение будет отражено любыми необходимыми средствами, в том числе военной силой». Вторая из названных доктрин делала ставку на так называемых борцов с коммунизмом: «Мы не должны потерять веру тех, кто рискует жизнью на всех континентах от Афганистана до Никарагуа, бросая вызов советской агрессии и обеспечивая сохранение свобод, принадлежащих нам с рождения. Поддержка борцов за свободу является самообороной» [76] .

Распад СССР не привел к уходу в прошлое американских устремлений к мировому господству, несмотря на провозглашение Дж. Бушем-ст. «нового мирового порядка» с опорой на институты ООН. Продвижение демократии при Б. Клинтоне было официально закреплено в его стратегиях национальной безопасности, тогда как при Дж. Буше-мл. был взят курс на навязывание американского миропорядка еще более агрессивным силовым путем, в том числе через военные интервенции и организацию цветных революций. В концептуальном плане установки всех этих американских лидеров представляли собой, по сути, декларации единоличного американского доминирования, основанные на якобы одержанной США победе в холодной войне.

Как уже отмечалось в предыдущем разделе, уже в начале XXI столетия эйфория от «триумфа» Америки над Советским Союзом сменилась в Вашингтоне нарастающей растерянностью. Стратегия национальной безопасности США, а также другие доктринальные документы приобретают все менее конкретный характер, вместо точных и выверенных формулировок заполняясь пафосными заявлениями о «незаменимости» США в современном мире, «непоколебимой решимости» Вашингтона отстаивать «ценности демократии», «твердом намерении» Америки играть лидирующую роль в решении глобальных проблем современности. Все это свидетельствует об определенной растерянности, которая по-прежнему царит в умах американских элит и отражается в лихорадочном и довольно хаотичном идейном поиске, о котором было подробно рассказано ранее. Говоря коротко, американцы стремительно утрачивают понимание того, кто они, каково их место в мире, каким образом США следует поддерживать свою глобальную гегемонию и нужна ли она Америке и ее народу.

Такая растерянность становится очевидной при анализе текста Стратегии национальной безопасности США 2015 года, утвержденной Б. Обамой.

В Стратегии-2015 основными внешнеполитическими приоритетами определены комплексное обеспечение безопасности США и их союзников, стремление к полной ликвидации ядерного оружия, поддержание беспрепятственного доступа американских товаров на мировые рынки, продвижение в мире американских ценностей, формирование «более эффективного и справедливого» миропорядка при ведущей роли США [77] .

К угрозам национальной безопасности в стратегии были отнесены: нападение на территорию США и объекты критической инфраструктуры, американских граждан и представителей стран-союзниц; глобальный экономический кризис; применение и распространение оружия массового поражения; эпидемии инфекционных заболеваний; негативные последствия изменений климата; нарушение функционирования мирового энергетического рынка; распространение насилия и преступности с территорий нестабильных стран.

Вооруженные силы США, как подчеркивалось в документе, продолжат помимо штатных оборонительных функций «проведение глобальных антитеррористических операций, оказание поддержки союзникам и проецирование силы». Был декларирован отказ от проведения затратных масштабных операций за рубежом (по типу Ирака и Афганистана). Если интересы США не будут затрагиваться напрямую, Вашингтон будет добиваться привлечения сил союзников и региональных партнеров и, как следует из текста, возглавлять их действия для достижения так называемых приемлемых решений в пользу «адресных» военных акций во взаимодействии с союзниками.

В стратегии также делался акцент на поддержании высокой боевой готовности Вооруженных сил США и инвестициях в комплексное развитие их возможностей. Вооруженные силы рассматривались как основа национальной безопасности США, а военное превосходство характеризовалось как главный фактор обеспечения американского мирового лидерства. При этом в Стратегии-2015 была сохранена преемственность в установках на применение военной силы в одностороннем порядке и в любой точке мира, а также на сохранение военного присутствия за рубежом.

Экономика США в документе рассматривается как самая открытая и инновационная в мире. Американцы, как утверждается в стратегии, намерены лидировать в мире, чтобы перейти за счет этого лидерства в эру глобального процветания. В целях обеспечения своего экономического роста США фактически объявили весь мир зоной своих жизненных интересов: в документе ставится задача формирования глобального экономического порядка, отражающего американские приоритеты и ценности. В стратегии отмечалось, что торговая и инвестиционная политика США будет реализовываться таким образом, чтобы процессы глобализации осуществлялись в интересах американцев.

В целях обеспечения глобального первенства США ставилась задача сохранения и преумножения лидирующих позиций в области науки, технологий и образования. Кроме того, согласно Стратегии-2015 США должны были оберегать свои идеалы внутри страны, одновременно продвигая американские ценности за рубежом. Признано, что на всех фронтах Соединенные Штаты «должны лидировать с позиции силы», используя все инструменты американской мощи.

США намеревались отстаивать свое лидерство, полагаясь на надежных партнеров. Признавалось, что нет ни одной глобальной проблемы, которая могла бы быть решена США самостоятельно. В связи с этим Вашингтон продвигал тезис о том, что американская вовлеченность в мировые дела строится на партнерской политике при американской руководящей роли. США были намерены расширять рамки взаимодействия с другими странами, негосударственными организациями, международными институтами, чтобы те проводили необходимые Вашингтону реформы.

Важнейший постулат Стратегии-2015 заключается в том, что обязательства США не заканчиваются на границах государства. Администрация оставляет за собой право и обязанность совершенствовать, а если надо, и создавать правила, нормы и институты для укрепления глобального мира и безопасности. Кстати говоря, этой идее охотно вторили и продолжают вторить преданные партнеры американцев в других странах, такие как британский премьер-министр Э. Блэр, заявлявший: «Границы нашей безопасности больше не заканчиваются Ла-Маншем <.> Новые границы безопасности глобальны. Наши вооруженные силы будут размещаться на территориях других государств вдали от дома — там, где нет непосредственной угрозы нашей стране».

В Стратегии-2015 Россия была переведена из категории ключевых центров влияния, с которыми следует развивать партнерство, в разряд «правонарушителя», «агрессора» и «угрозы» в одном ряду с ИГИЛ (террористическая организация, запрещена в РФ) и лихорадкой Эбола. Отмечалось, что США будут «сохранять бдительность» относительно стратегических возможностей России. Вашингтон в своей стратегии угрожал усилением давления и заявлял о готовности помогать союзникам и партнерам (особый акцент был сделан на Европе) в деле сдерживания России, ее политической и экономической изоляции «за вмешательство в дела Украины», в том числе путем снижения зависимости от российских энергоносителей. Возможность возобновления американо-российского сотрудничества ставилась в зависимость от изменения Россией внешнеполитического курса в направлении «уважения суверенитета и демократических процессов» в соседних государствах.