Чтение онлайн

США декларировали в Стратегии-2015, что американское лидерство необходимо для поддержания в Азиатско-Тихоокеанском регионе стабильности и безопасности, развития торговли и деловой активности, соблюдения прав и свобод граждан (пресловутый «поворот к Азии»). В связи с этим Вашингтон взял курс на расширение контактов с азиатскими странами в области безопасности, реконфигурировал присутствие своих войск и усиливал военную группировку в регионе с опорой на давних союзников — Японию, Республику Корея, Австралию, Новую Зеландию. Особое внимание планировалось уделять усилению американских позиций в АТЭС и АСЕАН.

Авторы Стратегии-2015 видели в Китае сильного соперника в этом регионе. С учетом того, что КНР является самым серьезным торговым партнером США, Вашингтон заявлял, что отвергает конфронтационный путь и будет добиваться конструктивных и взаимовыгодных отношений с Пекином. В то же время американцы предупреждали, что будут разговаривать с позиции силы, если Китай не станет соблюдать нормы международного права. Чтобы противостоять Китаю по экономическим вопросам, США предложили создать зону свободной торговли — Транстихоокеанское партнерство, где планировали занимать лидирующее положение. США также намеревались упрочить отношения с теми государствами, у которых с КНР существуют противоречия (например, Японией, Вьетнамом, Филиппинами, Малайзией).

Отдельно Вашингтон заявлял о намерении углублять сотрудничество по линии НАТО-ЕС как в военно-политическом плане, так и в экономическом. США планировали поддерживать своих европейских союзников, демонстрируя приверженность взятым обязательствам в сфере безопасности, реагируя путем активизации соответствующих мероприятий учебно-боевой подготовки войск и наращивая свое военное присутствие в Центральной и Восточной Европе для «сдерживания российской агрессии». Кроме того, стремясь поддержать трансатлантические торговые связи, сохранить за счет этого миллионы рабочих мест в США, поддержать американский экспорт, Вашингтон выступил за подписание соглашения о Трансатлантическом торгово-инвестиционном партнерстве.

Таким образом, американское военно-политическое руководство в Стратегии национальной безопасности 2015 года продемонстрировало амбициозное стремление утвердить свое глобальное лидерство, заявив о намерении и впредь вмешиваться во внутренние дела суверенных государств, а также использовать военную силу далеко за пределами США в любое время и по своему усмотрению.

Новую попытку «нащупать» место Америки в мире сделал Д. Трамп в своей Стратегии национальной безопасности 2017 года. Этот документ основывается на излюбленном трамповском девизе «Америка прежде всего». В стратегии США рассматривают весь земной шар как зону своих интересов под предлогом того, что Америка стремится принести мир и процветание другим государствам. В качестве мер «продвижения процветания» выделены «защита мира посредством силы» и распространение американского влияния с упором на совершенствование союзнической и партнерской политики США [78] .

В разделе «Защита мира посредством силы» определены угрозы для США. Приоритетными из них названы «ревизионистские государства — Россия и Китай», которые стремятся создать мир, противоречащий интересам США, развивают вооруженные силы, подавляют демократию, а также расширяют сферу своего влияния за счет лишения суверенитета других государств. При этом отмечалось, что Вашингтон не будет исключать сотрудничества со странами, которые они считают своими главными соперниками.

Ко второй группе угроз отнесены «страны-изгои» (КНДР и Иран), диктаторские режимы которых нацелены на создание оружия массового поражения, дестабилизацию обстановки в регионах, а также истребляют свой народ и угрожают США и их союзникам.

Третьей группой угроз названы транснациональные террористические организации и преступные синдикаты, причиняющие вред Америке.

Военный потенциал США охарактеризован в Стратегии-2017 как жизненно важный элемент международной конкуренции крупных держав, нуждающийся в совершенствовании. Согласно документу Вашингтону надлежало вывести на должный уровень оборонно-промышленный комплекс; развивать противоракетную оборону; обновлять стратегические наступательные силы, расположенные как на континентальной части США, так и за рубежом; быть готовым противостоять любому воздействию на космическую инфраструктуру США; распознавать и своевременно реагировать на кибератаки со стороны противника; развивать возможности и повышать эффективность работы разведывательного сообщества; совершенствовать мастерство американской дипломатии с опорой на военную мощь.

Идеи трамповской стратегии нашли свое развитие в других доктринальных документах, прежде всего в новой военной доктрине — Стратегии национальной обороны США, принятой в 2018 г. В ней получило развитие основное внешнеполитическое положение Стратегии национальной безопасности: «Поддерживая традиционные инструменты дипломатии, Министерство обороны США обеспечит необходимые военные приготовления, чтобы создать условия Президенту США и дипломатическому корпусу для ведения переговоров с позиции силы» [79] .

В своей стратегии Пентагон определил, что «долгосрочное соперничество со стороны других государств, а не терроризм является для США главным вызовом». В отношении России было заявлено, что она создает вызов для США, поскольку расширяет и модернизирует ядерный потенциал, пытается разрушить НАТО, изменяет в своих интересах систему безопасности в Европе и на Ближнем Востоке, применила новые технологии для подрыва демократических процессов в Грузии, Крыму и на востоке Украины.

Увеличение расходов на оборону в военной доктрине оправдывалось тем, что США должны были выйти из периода «стратегического застоя» и учесть усложнившуюся обстановку в области международной безопасности: «Если ранее США могли сконцентрировать свои вооруженные силы в любом месте Земли и действовать по своему усмотрению, то в настоящее время такие возможности США оспариваются, причем как в воздухе, на земле и на море, так и в киберпространстве».

Обеспечить военное превосходство предполагалось путем создания мощного боевого потенциала вооруженных сил, укрепления отношений с союзниками, проведения оптимальной партнерской политики, а также совершенствования работы Министерства обороны США.

В области обороны документ определил следующие основные задачи, стоявшие перед военным ведомством: защита от нападения на страну, сдерживание государств от агрессии в отношении жизненно важных интересов США; обеспечение военного превосходства США как в глобальном масштабе, так и в ключевых регионах; поддержание оптимального баланса сил в Индо-Тихоокеанском регионе, Европе, на Ближнем Востоке, в Западном полушарии и Африке; противодействие распространению оружия массового поражения; предотвращение террористических атак против США, их граждан, союзников и партнеров; развитие инновационных технологий в интересах обороны.

Другим важным доктринальным документом эпохи Трампа стал Обзор ядерной политики США (2018 г.) — по сути, ядерная доктрина страны. В нем указывается, что ядерный потенциал США имеет решающее значение для сдерживания агрессии как с применением, так и без применения ядерного оружия: «Присущие ему [ядерному оружию] факторы устрашения уникальны и совершенно необходимы для предотвращения ядерных ударов со стороны противников, что является для Соединенных Штатов первоочередной задачей» [80] .

В Обзоре ядерной политики была подчеркнута способность США «распознать и привлечь к ответственности за агрессивные действия» любое государство, а также отразить любую атаку с применением неядерного стратегического оружия. Особо отмечено, что всякая ядерная эскалация не позволит противникам достичь своих целей, но обернется для них неприемлемыми последствиями.

При этом в документе заявлялось, что «не существует какого-то универсального, применимого во всех ситуациях подхода к сдерживанию». Из этого следовало, что «Соединенные Штаты будут применять оптимизированный с учетом конкретных задач и гибкий подход к эффективному сдерживанию, в зависимости от вида противника, характера угроз и конкретной ситуации».