Чтение онлайн

В реальности внешне безобидные положения доктрины несут в себе разрушительный потенциал. Приватизация в большинстве случаев приобретает стихийный характер, выражаясь в неприкрытом переделе собственности. Излишне говорить, что в процессе приватизации западные компании, которые через команды правительственных советников получают последнюю инсайдерскую информацию, приобретают наиболее выгодные активы, в том числе концессии на разработку месторождений полезных ископаемых и крупнейшие инфраструктурные предприятия.

В этих условиях налоговая реформа сводится к тому, что капитал, в особенности крупный, освобождается от налогов, тяжесть которых ложится на плечи наемных работников и малого бизнеса. Неудивительно, что в подобной ситуации все больше предприятий предпочитают уходить в тень, чтобы избежать банкротства под гнетом неподъемного налогового бремени. Связанное с этим снижение поступлений в бюджет компенсируется «улучшением налоговой дисциплины», что в реальности оборачивается еще более агрессивным выбиванием налогов с тех, кто не успел или не смог уйти в теневой сектор. Одновременно происходит «оптимизация» государственных расходов — урезаются пенсии, расходы на здравоохранение, правоохранительную деятельность, образование, что приводит к росту социальной напряженности, ухудшению качества жизни, а также к тому, что фактически на улицу выбрасываются целые группы населения. При этом попытки отчаявшихся граждан защищать свои права, к примеру создавая профсоюзы, беспощадно подавляются, ведь профсоюзы, согласно выводам западных экономистов, подавляют рыночный механизм и препятствуют установлению «оптимальной» ставки заработной платы.

Затем в дело вступает фактор открытой экономики. На рынок, который остро нуждается в самом широком спектре товаров, приходят зарубежные производители, окончательно подрывая позиции местных игроков. Складывается парадоксальная ситуация: в стране, обеспеченной ресурсами, технологиями и во многих случаях промышленными мощностями, выгоднее реализовывать продукцию, произведенную за тысячи километров от нее. Отмена лицензирования, фитосанитарных и прочих норм приводит к тому, что на местный рынок импортируется откровенно низкокачественный и опасный товар. Впрочем, поскольку политика дерегулирования приводит в первую очередь к отмене стандартов качества, безопасности, экологических норм, то эти проблемы остаются вне поля зрения правительств, которые не могут помешать зарубежным корпорациям. Государство теряет экономический суверенитет, население нищает, рабочая сила теряет квалификацию, а экономика лишается индустриального и научного-технического потенциала. В результате формируется современная версия колониальной системы, которую отличает не менее безжалостная эксплуатация, маскируемая под оказание помощи. По удачному выражению антрополога Р. Пейна, формируется «благотворительный колониализм», при котором коренное население «интегрируется» в современный мир таким образом, что уничтожаются его прежние источники существования, а сами местные жители получают своего рода «пособия по безработице», которые мало отличаются от подачек туземцам со стороны колониальной администрации.

К сожалению, подобные трансформации, которые в большинстве случаев заканчиваются трагедиями, легко найти и в наше время. Наиболее свежий пример — Украина, которая из перспективного государства с солидной индустриальной базой советского периода стремительно превратилась в экономическом отношении в страну третьего мира.

В 1990-е годы описанный выше вариант развития событий был уготован вашингтонскими стратегами и России, однако последующий ход истории перечеркнул их замыслы. Решительный отход нашей страны от навязанной извне неолиберальной стратегии является одним из редких примеров в новейшей мировой истории и, безусловно, должен быть расценен как крупнейшая геополитическая победа России.

Итак, развивающиеся страны служат одной из важнейших мишеней для американской геополитической стратегии. Подрывая их экономику, искусственно ограничивая возможности стабильного роста, США преследуют несколько ключевых целей.

Во-первых, таким образом консервируется однополярный миропорядок.

Во-вторых, с помощью подобной политики Вашингтон удерживает на плаву собственную экономику, которая способна существовать лишь за счет внешней экспансии. Отказ от политики принудительного разорения развивающихся государств для последующей «помощи» означал бы в перспективе крах американской экономики. Стратеги в Белом доме прекрасно понимают правоту приведенных слов С. Родса: либо вы захватываете колонии, либо готовитесь к гражданской войне у себя дома. Иных вариантов американская парадигма не предусматривает.

В-третьих, посредством построения неоколониальной системы формируются и поддерживаются глобальные дисбалансы и разделительные линии, которые США эффективно используют в своей внешней политике. Слаборазвитые государства объявляются основным рассадником терроризма, трансграничной преступности, наркоторговли, нелегальной миграции, инфекционных заболеваний. Это оправдывает бесцеремонное вмешательство американцев во внутренние дела суверенных государств якобы для нейтрализации угрозы всему миру.

Для оправдания агрессивных акций, осуществляемых под видом миссий мира, находящиеся на службе Вашингтона неолиберальные интеллектуалы разработали изощренный понятийный аппарат. Широко известен термин «государство-изгой», который используется американской элитой для обоснования агрессивных устремлений США.

Другое важное понятие — «государство-банкрот», или «несостоятельное государство» (failed state), — которое характеризует ситуацию безвластия при наличии номинального правительства и государственного аппарата. Государства-банкроты, такие как Афганистан или Сомали, являются излюбленным объектом американской опеки. При этом пропагандистская машина максимально уводит внимание общественности внутри США и за рубежом от истинных причин «банкротства», которые, как мы уже отметили, напрямую связаны с деструктивной империалистической политикой Вашингтона. Да и сами США, как мы увидим в следующих главах, все больше демонстрируют признаки банкротства собственного общественно-политического устройства.

Для оправдания вмешательства во внутренние дела государств, которые показали полную или частичную «несостоятельность», американцы изобрели еще один термин — «гуманитарная интервенция».

Современные теоретики определяют это явление как использование военной силы одним государством против другого в том случае, когда последнее серьезно нарушает права человека. Данное определение несостоятельно как с логической, так и с фактической точки зрения. В течение всей истории человечества политики, ученые, философы спорили о том, может ли война быть «хорошей», оправдано ли ведение боевых действий во имя благих целей. Американские теоретики дают однозначный ответ на этот вопрос: да, война во имя высоких, общечеловеческих целей оправдана. Никаких весомых доказательств в защиту этой точки зрения не приводится, однако при этом счет гуманитарным интервенциям Вашингтона идет на десятки. По сути, все войны, которые США вели за последние десятилетия, так или иначе причисляются к разряду подобных операций.

Таким образом, использование развивающихся стран для наращивания собственного военно-политического и экономического доминирования в глобальном масштабе — одна из ключевых характеристик геополитической стратегии США. Архитектура международных финансово-экономических отношений, которая выстраивается МВФ, Всемирным банком и ВТО еще со времен холодной войны, создает условия для размывания государственного суверенитета развивающихся стран и укрепления позиций западных корпораций. Неолиберальная парадигма развития, которая искусственно навязывается развивающимся нациям, ведет к реставрации колониальной системы в ее современном варианте, а то, что преподносится как равноправное партнерство во имя развития третьего мира, является не чем иным, как империализмом XXI века.

Однако американские стратеги идут дальше и строят еще более смелые планы, касающиеся регулирования численности населения земного шара. В публицистике часто говорят о теории «золотого миллиарда», согласно которой ресурсов на планете хватит для благополучной жизни лишь одного миллиарда человек. Нищета, голод, преждевременная смерть — удел остальных.

Такие воззрения родились отнюдь не вчера. Еще с XX столетия тематика перенаселенности планеты стоит в верхних строчках рейтинга приоритетов не только Белого дома, но и влиятельных кланов, которые формально остаются вне его стен, но при этом вносят решающий вклад в формирование глобальной стратегии США. Именно они приняли решение взять на себя роль Бога и решить, кто на этой планете достоин продолжать человеческий род, а кто должен сойти со сцены.

Для этого в арсенале Вашингтона есть широкий спектр инструментов. Здесь мы видим и «мягкие» методы искусственной депопуляции отдельных стран и регионов, которые скрываются под вывеской «гуманитарных кампаний» и «программ планирования семьи», и несравненно более агрессивные средства вроде массовой стерилизации населения с помощью якобы безобидных вакцин. Не остается в стороне и эпидемиологический фактор, который всегда являлся одним из главных регуляторов численности мирового населения. Прекрасно зная об этом, США не перестают совершенствоваться в области ведения биологической войны. Убедительные свидетельства тому дают материалы биологических лабораторий, функционировавших под контролем Пентагона на территории Украины, доступ к которым российские специалисты получили в результате специальной военной операции в 2022 г. О скрытой военно-биологической деятельности США, прежде всего по периметру российских границ, говорит и упорное нежелание Вашингтона согласиться на разработку верификационного протокола к Конвенции о запрещении бактериологического оружия (КБТО). Вопросы вызывает и затягивание американской стороной под надуманным предлогом (нехватка средств!) уничтожения своего химоружия в соответствии с КЗХО. На этом фоне есть все основания сомневаться в естественном происхождении COVID-19, особенно ввиду того, что администрация Д. Трампа сразу же попыталась использовать пандемию для изоляции КНР, заявив о «китайской заразе».