Чтение онлайн

План Маршалла был также применен в Японии и ряде других восточноазиатских стран. Следует отметить, что план послевоенного экономического восстановления с наибольшим успехом был осуществлен именно в Японии. В этой стране была наиболее последовательно внедрена американская модель развития, которая имеет в своей основе уже описанную выше спираль государственного долга, подогреваемую активной деятельностью военно-промышленного комплекса. Особенности японского варианта американской модели развития ярко выявляются в наше время, с переходом страны к так называемой абэномике. События ближайших лет неизбежно поставят перед этой моделью развития те же самые проблемы, которые уже не первый год стоят перед Вашингтоном. Наиболее простым, по всей видимости, окажется классическое американское решение — наращивание международной напряженности и провоцирование вооруженных конфликтов.

В ФРГ, попавшей в непосредственную оккупацию союзников, проводился процесс денацификации, затрагивавший не только физических лиц, но и предприятия. Под видом «очищения» германской экономики от милитаристской составляющей американские оккупационные власти занимались ликвидацией корпораций-конкурентов и перестройкой промышленности по удобной им модели. В результате новая западногерманская экономика оказалась не менее милитаризованной, чем это было во времена Третьего рейха.

Побежденная Германия принесла США не только экономические дивиденды и стратегические позиции в центральной Европе. В Третьем рейхе были разработаны поистине революционные технологии, о существовании многих из которых на Западе даже не догадывались. Немецкие ученые достигли значимых результатов в области реактивной авиации, ракетостроения, ядерной энергии, радиолокации, электроники, акустики. Большие достижения были сделаны в химии, медицине, биологии. Для того чтобы максимально использовать германский технологический потенциал, по приказу Трумэна была развернута секретная операция «Скрепка» [323] . Официальный приказ, утвержденный президентом, особо оговаривал, что речь идет о добровольной вербовке ученых, которые не состояли в национал-социалистической партии и не были убежденными нацистами. Насколько искренен был Трумэн, отдавая этот приказ, свидетельствует хотя бы тот факт, что ключевая фигура будущей американской космической программы В. фон Браун ранее был признан союзными властями «явной угрозой безопасности» из-за своего нацистского прошлого. Впрочем, это не помешало ему оказаться в США и продолжить работу теперь на Вашингтон. Разумеется, вопрос о том, в какой степени его решение было добровольным, остается открытым.

В целом, процесс денацификации в побежденной Германии проводился американцами и британцами крайне избирательно и непоследовательно (в отличие от действий советских властей, которые буквально на корню уничтожали любые остатки «коричневой чумы» на немецкой земле). Расчет англосаксов был очевиден: нацисты с их огромным опытом должны были стать в авангарде борьбы с «русской угрозой» в послевоенные годы. Еще на последнем этапе войны Черчилль обсуждал с американцами план операции «Немыслимое», согласно которому англо-американские войска в 1945 году предполагалось объединить с остатками гитлеровских армий для совместного наступления против советских сил. И если этот план так и не был реализован, то другие «немыслимые» вещи в американской и британской юрисдикциях и зонах влияния начали твориться сразу после победы. Костяк новых западногерманских служб нередко составлялся из бывших кадров СС, гестапо и вермахта. Достаточно сказать, что нынешняя Федеральная служба разведки (БНД) выросла из «организации Гелена», которой руководил начальник военной разведки вермахта.

Тайное привлечение нацистов и их пособников на службу Западу имело и другую цель — создать «спящие ячейки», которые в случае советского вторжения в Европу начнут террористическую войну. Это создавало благодатную почву для возрождения неонацизма на Западе. Опираясь на созданный после войны задел, в 1950-е годы в странах НАТО по инициативе США были организованы экстремистские полувоенные подразделения «Гладио», которые состояли из бывших нацистов, фашистов и их пособников. Эти отряды занимались убийствами неугодных политиков и общественных деятелей с последующим обвинением в этом коммунистов. Документально доказано, что прокатившиеся в 1950–1960 годы по Италии, Франции, Бельгии, Германии и другим странам волны терактов с сотнями человеческих жертв, стали результатом деятельности «Гладио». [324]

Американцы и их союзники не стеснялись спасать от справедливого суда даже самых одиозных преступников, прислуживавших нацистам. Благодаря этому, тысячи украинских экстремистов, в буквальном смысле по локоть запятнанные в крови, смогли укрыться за океаном. Их главным зарубежным прибежищем стала Канада, где еще в конце XIX века начала формироваться крупнейшая украинская диаспора. Ее основали выходцы Австро-Венгрии (напомним, что именно этой империи принадлежал запад Украины с центром в Лем-берге — нынешнем Львове). После 1945 года в Канаде оказались тысячи «борцов с коммунизмом», а на деле — пособники нацистов, коллаборационисты, бандеровцы, военные преступники, которых Оттава принимала по указке США, грубо нарушая союзнические договоренности с Москвой. Позднее, после 1991 года, с этого плацдарма в «свободную Украину» хлынул поток подготовленных на Западе «диссидентов» и «политэмигрантов», доведших Украину до того состояния, в котором она находится по сей день.

Американские власти использовали не только немецких, но и японских ученых, причем не стеснялись прибегать к услугам военных преступников. Примером является биография генерал-лейтенанта японской военно-медицинской службы Исии Сиро, осуществлявшего руководство отрядом 731 — подразделением военных медиков, действовавшим на территории оккупированного Китая. В рамках деятельности отряда осуществлялись опыты по заражению людей различными вирусами и микроорганизмами, исследовалось воздействие на организм электричества, экстремальных температур, радиации, химических веществ. В качестве подопытных выступали, в основном, китайцы из числа военнопленных или гражданского населения, а также русские (соотношение составляло примерно 70 % и 30 %). После того как И. Сиро попал в плен к американцам, ему предложили работу в одном из научно-исследовательских центров армии США, где разрабатывалось биологическое оружие. В обмен генералу был гарантирован иммунитет от преследований. Излишне добавлять, что после работы в США И. Сиро, как и большинство его коллег по отряду, вернулся в Японию, где закончил свои дни уважаемым человеком.

Итак, по итогам Второй мировой войны США стали одной из двух сверхдержав, оставив далеко позади всех своих соперников на Западе. Даже некогда могучая Британская империя оказалась на вторых ролях, пускай и в особо привилегированной роли союзника номер один для Вашингтона. Теперь Америка официально стала лидером если не всего мира, то по крайней мере, той его части, которую сами американцы считали «свободной», то есть желающей идти по западному пути развития. Само понятие «западный путь» развития тогда уже ассоциировалось именно с американской моделью. Европа в глазах Америки утратила моральное лидерство, поскольку именно в ее недрах зародился нацизм, от которого США спасали европейцев (по крайней мере, так представлялось самим гражданам «Страны свободы»). Да и теперь, после победы, разрушенный Старый Свет нуждался в поддержке со стороны Вашингтона, дабы не быть завоеванным коммунистами если не с помощью внешнего военного вторжения, то посредством «ползучего» распространения коммунистического влияния внутри европейских государств.

Вторая мировая война позволила Америке перейти, наконец, к открытой и безоговорочной реализации своей гегемонистской стратегии в глобальном масштабе. Опираясь на беспрецедентный рост своего военного и экономического потенциала, американская верхушка смогла, наконец, во всеуслышание заявить о своих амбициях. При этом, конечно, они не упускали случая приукрасить свои воинственные заявления возвышенными рассуждениями об общечеловеческих ценностях и глобальной миссии США, которые несут свободу всему человечеству. Споры о месте и роли США в мире, казалось, навсегда ушли в прошлое. Дипломат и ученый Х. Кливленд писал: «В джунглях современной международной политики мы являемся львом. Некоторые американцы, их мало, могут и сейчас предпочитать другую международную роль — мыши, попугая или, быть может, улитки. Но, как представляется, большинство американцев, если дать им возможность выбора, предпочтут вести за собой, а не быть ведомыми и воспользоваться нашей огромной мощью, чтобы построить такой мир, в котором мы хотели бы жить, а не передавать кому-то другому ответственность за создание мира» [325] .

Уже через два года от былого союзничества с СССР не осталось и следа. Советский Союз усилиями американской пропаганды вновь превратился в угрозу номер один, а симпатичный «Дядюшка Джо», как называли американцы Сталина, вновь стал изображаться как кровавый тиран, мечтающий прибрать к рукам весь мир. Уже в 1946 году началась холодная война, архитекторами которой выступили Гарри Трумэн и Уинстон Черчилль.

В тот год Черчилль, лишившийся в конце войны премьерского кресла, предпринял поездку в США как частное лицо для лечения. В ходе поездки возник замысел организовать выступление британца, посвященное его оценкам международной ситуации. Решено было провести лекцию в стенах Вестминстерского колледжа — престижного учебного заведения в штате Миссури, откуда происходил Трумэн, сопровождавший высокого гостя. Знаменитая Фултонская речь Черчилля, в которой впервые прозвучали слова о «железном занавесе», была единогласно признана современниками декларацией начала холодной войны. Ее квинтэссенцией можно считать одну из заветных черчиллевских мыслей о глобальном англосаксонском доминировании, которое не только необходимо, но и в значительной степени неизбежно в текущей обстановке, и конечно же, благотворно для всего человечества:

«Мне трудно представить, чтобы обеспечение эффективных мер по предотвращению новой войны и развитию тесного сотрудничества между народами было возможно без создания того, что я бы назвал братским союзом англоязычных стран. [.] Не пройдет и полвека, как 70 или 80 миллионов британцев, проживающих как на нашем маленьком острове, так и по всему широкому свету — что не мешает им быть едиными в своей приверженности давним британским традициям, британскому образу жизни и делу сохранения мира между народами, — будут жить в мире и счастье, пользуясь всеми благами цивилизации. Если народы Великобритании и Британского Содружества наций объединят свои усилия с народом Соединенных Штатов Америки на основе тесного сотрудничества во всех областях и сферах — и в воздухе, и на море, и в науке, и в технологии, и в культуре, — то мир забудет о том неспокойном времени, когда пресловутое, но столь неустойчивое равновесие сил могло провоцировать некоторые страны на проведение политики непомерных амбиций и авантюризма, и человечество наконец-то сможет жить в условиях полной и гарантированной безопасности» [326] .

Нелишне будет вспомнить слова Сталина, прокомментировавшего выступление Черчилля в Миссури: «Господин Черчилль и его друзья поразительно напоминают в этом отношении Гитлера и его друзей. Гитлер начал дело развязывания войны с того, что провозгласил расовую теорию, объявив, что только люди, говорящие на немецком языке, представляют полноценную нацию. Господин Черчилль начинает дело развязывания войны тоже с расовой теории, утверждая, что только нации, говорящие на английском языке, являются полноценными нациями, призванными вершить судьбы всего мира. Немецкая расовая теория привела Гитлера и его друзей к тому выводу, что немцы как единственно полноценная нация должны господствовать над другими нациями. Английская расовая теория приводит господина Черчилля и его друзей к тому выводу, что нации, говорящие на английском языке, как единственно полноценные должны господствовать над остальными нациями мира» [327] . Эти слова советского лидера актуальны и сегодня, когда англо-американские претензии на всемирную исключительность используются в качестве движущей силы глобальной антироссийской кампании, ведомой Вашингтоном и Лондоном.