Чтение онлайн

Впервые Эш выглядит недоуменно.

— Ты ищешь причины, чтобы сказать «нет», не так ли? — тихо спрашивает он. — Тот вечер не значит для тебя того, что значил для меня?

Я быстро качаю головой.

— Нет, нет. Этот вечер для меня все. Именно поэтому это плохая идея. Кроме того, ты президент, в твоей жизни нет ни времени, ни места для какой-то подруги, и я боюсь, что мне будет больно. Боюсь, мы обнаружим, что между нами нет ничего общего, а наш поцелуй лишь случайность, и даже после этого ничего не будет иметь значения, потому что я все равно полюблю тебя. Я влюблюсь, и даже когда мы узнаем, что были не правы насчет друг друга, я снова буду сходить с ума по тебе…

— Снова? — спрашивает он.

Я пытаюсь отвернуться, но Эштон не хочет отпускать меня. Он держит мое лицо напротив своего, наклоняясь, пока наши носы не соприкасаются.

— Боже, если бы ты только знала, что для меня значит услышать эти слова, то же самое происходило с тобой, — говорит он хрипло. — Скажи, что мне нужно сделать, чтобы заслужить это. Скажи, что нужно, чтобы заставить тебя чувствовать то же, что я чувствую. Я сделаю это. Все, что угодно.

Я чувствую его дыхание на моих губах. Теплое и близкое. Я должна заставить этого мужчину пообещать, что он будет верен, честен или, по крайней мере, заботлив. Но это было бы слишком близко ко лжи, вместо этого я признаю страшную правду:

— Тебе ничего не нужно делать, Эш. Я уже твоя.

Он выдыхает, вздрагивает и прижимает свои губы к моим.

Он совершенно не похож на наш первый поцелуй, и в то же время он такой же. Я все еще чувствую мягкость, юность и женственность, когда он прижимает меня к своему телу. Я все еще чувствую, что хочу раствориться в нем, во всем и сразу. И его все такие же тихие и глухие гортанные стоны, словно он не в силах помочь себе, будто я безвозвратно лишила его сил, всего лишь позволив прикоснуться к моим губам.

Наш первый поцелуй был импульсивным, волнующим и потрясающим, но незапланированным, поцелуем незнакомцев без прошлого и будущего. Но сейчас Эш целует меня целенаправленно, с обещанием большего, будущего, с привязанностью и заботой. И я целую его как женщина, а не девушка, столь же нетерпеливая, как и тогда, но более опытная. Готовая сдаться.

Мы отстраняемся, и я смотрю ему в глаза.

— Вау, — шепчу я.

— Вау, — он смеется в ответ.

— Это мой первый поцелуй за пять лет. — Не знаю, почему признание вылетает из меня, но это случилось. Я хочу, чтобы он знал, как много значил для меня тогда и как много значит сейчас.

Я вижу, как его брови сходятся на переносице в единую линию от моего откровения, будто он мысленно запоминает эту информацию, чтобы спросить о ней позже.

— Тогда давай запомним его, — и накрывает своими губами мои.

Я чувствую запах листьев и кожи, чувствую тепло его губ и силу рук и затем тону в нем. Без тени сомнения я ощущаю, как он тонет во мне, отдает мне все свои силы. Мы поглощены и воссозданы в один момент поцелуя, пока руки сжимают одежду.

Позади нас раздается легкий кашель, и Эш неохотно отстраняется. Я вижу агента секретной службы, ожидающего у входа в сад.

— Господин президент, пора.

Эш на мгновение прикрывает глаза, а затем открывает их со вздохом.

— У меня встреча с польским послом в четыре.

— Это насчет Карпат? — спрашиваю я. Теоретически война закончилась около двух лет назад, но нет никаких сомнений, что обстановка в том районе еще может перемениться.

— Как и всегда, — отвечает он, печально улыбнувшись. — Лучше бы я провел вечер с тобой.

Я хочу спросить, когда мы встретимся снова, или, честнее, когда я вновь смогу его поцеловать, но он опережает меня.

— Грир, моя работа… и мой образ жизни… я склонен приказывать людям, о которых забочусь. Мой график… ну, сумасшедший. Все время. Мне хочется пообещать, что я смогу встретиться с тобой после, но это может быть не так.

— Я понимаю, — мягко отвечаю я. — Ты забыл, что я знаю, каково это, лучше, чем большинство людей.

— Ненавижу это, — внезапно, с яростью говорит он. — Я хочу отвезти тебя домой сегодня вечером и не хочу ждать новой встречи.

— Эш, я понимаю…

— Нет, — прерывает он. — Нет. Я ждал десять лет и больше не хочу ждать. Если я отправлю за тобой машину сегодня вечером, ты поедешь?

К моему облегчению, меня не проведут тайно к Белому дому как любовницу, грязную тайну. Освобождение — это одно, но хочу ли я для себя такой жизни? Быть ночным посетителем? Быть скрытной игрушкой могущественного человека? Я много лет не была в политических кругах, построив себе башню из слоновой кости, чтобы больше не думать о политике, и теперь я готова сдаться самому известному дипломату в мире после одного поцелуя?

А затем я вновь смотрю на Эша, в его зеленые глаза, горящие при виде меня, и понимаю, что все эти размышления бессмысленны. Конечно, я сяду в машину. Конечно, я поеду к нему. Мне кажется, что у меня просто нет выбора, все решилось, когда мне было шестнадцать, и я была прижата к стене страстным армейским капитаном.

— Да, конечно, — отвечаю я ему. — Я пойду, куда захочешь.

Настоящее

Когда подъезжает машина, я готова. Готова до дрожи. Не могу ждать ни секунды, так как одна часть меня хочет сбежать и спрятаться, а другая рвется к Белому дому. Я приняла душ, побрила ноги, нанесла макияж, смыла его, потому что он показался слишком ярким, а затем снова нанесла… И у меня еще осталось время, которое нужно было чем-то занять. Сменив три наряда, я останавливаюсь на коротком голубом платье из хлопка с расклешенной юбкой и короткими рукавами. Высокие каблуки в паре с короткой юбкой достаточно сексуально, и намекает о моих желаниях на этот вечер, а закрытое декольте и нежно-голубой цвет должны оттенить невинность, в том случае если я ошиблась, и Эштон не захочет меня.

Не захочет меня.

Я молюсь каждой частичкой своего тела, чтобы это было не так.

Но в тоже время надеюсь, что машина не приедет. В противном случае, я сяду внутрь, все будет кончено. Академик Грир Галлоуэй станет любовницей президента. «Белтвэй» прознают о моей личности и затянут меня в болото раз и навсегда (Примеч.: «Inside the Beltway» — это американская идиома, используемая для характеристики вопросов, которые важны, прежде всего, для чиновников федерального правительства США или для ее подрядчиков и лоббистов, а также для корпоративных СМИ).