Чтение онлайн

Гостиную освещает свет фар. На мгновение мне хочется запереть дверь изнутри и остаться здесь. Отправить сообщение Эшу: «Прости, но я не могу быть частью твоего мира» и продолжить свою жизнь в одиночестве и исследованиях.

Но затем я осматриваю свою спальню — голые деревянные полы, заставленные книжные полки и прекрасный камин — десять лет жизни проносятся передо мной. Новая Грир, со шрамами и сдержанностью, жила одиноко и опустошенно, а старая Грир, девушка, которая писала солдату, служившему по всему миру, о своих порочных мыслях, тихо задыхается и медленно умирает под слоями пыли и курсовых работ.

Я выхожу к машине.

Агент секретной службы слабо улыбается и открывает мне дверь.

— Добрый вечер, мисс Галлоуэй.

— Добрый вечер, — взволнованно отвечаю я.

И на протяжении всего пути мы больше не разговариваем.

Я выросла как внучка Лео Галлоуэя, и меня не пугали агенты секретной службы, но сейчас волнуют его мысли, потому что происходящее сейчас очевидно. Но мужчина ведет себя так, будто нет ничего необыкновенного, что молодую блондинку вызвали ночью к президенту.

И затем у меня мелькает ужасная мысль, от которой скручивает живот. Что если в этом действительно нет ничего необычного? Что если я всего лишь одна из длинного списка женщин, которых прячут в резиденции, словно современных наложниц? Что если все слова Эша о том, что я должна стать его, что он хочет меня, — это лишь игра, чтобы затащить женщину в постель? После смерти Дженни он ни с кем публично не встречался, но это не значит, что у него не было женщин на стороне. Какова вероятность, что такой человек, как Эш, сексуальный и могущественный, будет соблюдать воздержание больше года?

Я не имею права расстраиваться, но… Трудно осознавать, что он был с Дженни, пока она была жива. Что она была рядом с ним, целовала его, слышала его шепот и стоны до поздней ночи. Но с тех пор у него могло быть сколько угодно женщин…

Внезапно почувствовав себя одиноко, я подтягиваю ноги под себя и утыкаюсь подбородком в колени, как раньше, когда мы с дедушкой Лео ездили туда-сюда по Манхэттену. Но как бы мне ни хотелось притвориться маленькой девочкой, находясь в безопасности с дедушкой, я не могу. Не с тем, к кому направляюсь. Даже город за окном напоминает, что я больше не ребенок, — утонченные улицы и величественные парки далеки от оживленного и запутанного капиталистического Манхэттена.

Прекрасный город. Меня успокаивают его золотые и красные кроны деревьев; фонарные столбы, скрытые туманом; строгие благородные здания, появляющиеся друг за другом, пока мы приближаемся к Пенсильвания-Авеню.

Машина проезжает через ворота, и, пройдя различные проверки безопасности, мы останавливаемся. Молчаливый агент помогает мне выбраться из машины и провожает к молодому латиноамериканцу в твидовом пиджаке с очками в роговой оправе, стоящему в дверях.

Что-то в этом живом и умном лице заставляет меня сразу ему довериться. Внутри меня все сжимается, даже несмотря на его доброжелательность, ум и сдержанность. Он думает, что я… кто? Любовница? Проститутка? Слабая одинокая женщина?

— Мисс Галлоуэй? — спрашивает он.

Единственное, что толкает меня вперед, — воспоминание о губах Эша.

— Здравствуйте, — говорю я. — Мило, что вы вышли меня встретить.

— Так или иначе, я все время здесь. — Он отмахивается от моих слов. — Это первое необычное поручение от президента.

Его слова в какой-то мере облегчают мне душу. Возможно, Эш и не трахает тайно череду девушек из Вашингтона.

— Я Райан Бельведер, но все зовут меня Бельведером, потому что в штате четыре Райана. — Он быстро выговаривает слова, протягивает руку, и я пожимаю ее. — Я помощник президента Колчестера. Он хотел лично поприветствовать вас, но встреча по внешней политике с его сотрудниками затянулась. Он просит прощения, но, думаю, это необходимо после встречи с послом.

«Карпаты. У него были серьезные новости о Карпатах от польского посла», — думаю я.

— Я знаю, — говорю я.

— А, я понял. Вы внучка Лео Галлоуэя, да? Каково это?

— А каково работать здесь?

Бельведер оглядывает неприметный вход, у которого мы стоим.

— Меньше гламура, чем в брошюрах.

— Таков и мой ответ.

Он смеется, зайдя внутрь и призывая меня последовать за ним.

— Не может быть, чтобы все было так плохо. Мы легко проверили твою биографию — у тебя было много проверок за эти годы.

— Я до сих пор не уверена, что меня не проверили еще до моего рождения, — говорю я, и Райан снова смеется. Кажется, он легкий человек… Понимаю, почему Эш выбрал его своим помощником.

Мы проходим по коридору, затем поднимаемся по лестницам, пройдя мимо вереницы дверей, входим в комнату с письменным столом в углу, освещенную мягким светом ламп и обставленную диванами, столиками и книжными полками. С тех пор, как я была здесь с дедушкой Лео, цвет стен и мебель изменились, но я точно понимаю, где нахожусь. Мой живот скручивает, и все сомнения возвращаются. Я точно хочу быть здесь, в резиденции? Практически отдаваясь на милость мерзавцев, вечно восхваляющих богов политической жизни?

— Президент Колчестер сказал, чтобы вы чувствовали себя как дома, — говорит Бельведер, прерывая мои мысли. — Я могу предложить вам гостиную или… его спальню, — его глаза мерцают. — Она за этими дверями.

Я не могу остановить прилив крови к щекам. Что я делаю? Нарываюсь на неприятности — неизбежный взрыв в интернете, как только выяснится, что я здесь.

— Прошу прощения, — говорит Бельведер, его глаза все еще сверкают. — Я не должен был вас дразнить. Просто мы все взволнованы.

— Взволнованы? — осторожно спрашиваю я.

— Что у президента сегодня свидание. Мы пытались расшевелить его уже несколько месяцев. Пришло время завести отношения, и, честно, ему нужно потрахаться.

Я в шоке смеюсь.

— Ты не можешь говорить такое о президенте.

— К черту, очень даже могу. Вы не видели его таким, каким видел я, и я говорю со всей своей мужской солидарностью — ему нужна женщина.

Ненавидя себя за этот вопрос, спрашиваю:

— Неужели ему нужно свидание, чтобы просто потрахаться? Чтобы быть с кем-то? — Пожалуйста, скажи мне то, что я хочу услышать, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Бельведер пожимает плечами и направляется по коридору к западному крылу.

— Может, и нет, но этого еще не случалось. По крайней мере, таковы мои сведения, а я все время рядом с ним.

— Так я… первая? После Дженни?

Бельведер останавливается и смотрит на меня. Улыбка на его лице теперь не столь радостная, сколь понимающая.

— Он не из того типа парней, которым нужен случайный секс, и это слишком рискованно в его положении. Добавьте к этому горе после смерти Дженни и стремление к работе… ну, мы все понимаем, почему он ждал. Но мы также рады, что ты здесь. Ему нужен кто-то, кто сможет быть тут лишь для него, и я очень надеюсь, что ты можешь быть этим кем-то. Даже если на одну ночь.