Чтение онлайн

Я присоединяюсь к Эшу в снегу, не обращая внимания на холодный влажный укус сквозь джинсы. Я обхватываю руками его руку, держащую кольцо, а затем оставляю след из поцелуев вдоль обнаженной линии плоти между рукавом и перчаткой. Я поднимаю голову, испытывая головокружение от счастья.

— Да.

Мы возвращаемся в домик. Эмбри нигде не видно. И после того, как мы сбрасываем пальто и раскручиваем шарфы, Эш прикладывает палец к моим губам. Я киваю, чтобы показать, что я понимаю, и Эш берет меня за руку и ведет в нашу спальню. Мне казалось, что мы, прокрадываясь украдкой, каким-то образом обманываем Эмбри, хотя непонятно, почему я так себя чувствую. Мы с Эшем имели полное право идти спать вместе, и, возможно, то, что мы скрывали это от Эмбри, было самым добрым делом… учитывая обстоятельства.

О боже.

Обстоятельства.

Теперь я должна рассказать Эшу о нас с Эмбри. После его признания относительно Морган, после его упорной настойчивости относительно того, что мы будем двигаться вперед без секретов, с моей стороны было бы постыдно и нечестно утаивать это от него. Но если быть правдивой с самой собой, то я понимала, чего боялась. Боялась того, что Эш будет злиться и, возможно того, что он будет… недостаточно зол. Боялась того, что Эмбри будет чувствовать себя преданным из-за того, что я рассказала наш секрет, не спрашивая его. Я боялась того, что, если я признаю то, что произошло в Чикаго — Эш заподозрит то, что у меня все еще остались чувства к Эмбри, и это будет концом любому истинному доверию между нами. Ведь, действительно, как мы трое когда-либо сможем друг другу доверять после того, как раскроется правда?

«Доверие без правды — это на самом деле не доверие», — напоминаю я себе. И если, и было лучшее время, чтобы это исправить, то прямо сейчас. С кольцом на моем пальце и с признаниями Эша, все еще эхом раздающимися в моих мыслях.

Но когда Эш закрывает за нами дверь спальни, он снова прижимает палец к моим губам.

— Я хотел это сделать с тех пор, как мы впервые встретились, — произносит он, приближаясь ко мне. Его эрекция упиралась в мой живот. — Я фантазировал об этом в течение десяти лет.

Я быстро и сдавленно вздыхаю под его пальцем. Это о чем я думаю?

Он находит мою руку и лениво играет с подаренным им же кольцом на моем пальце.

— Это будет нелегко — быть моей женой. Будет так много внимательных взглядов и нужно будет многое принести в жертву, и я беспрестанно буду тебя просить встать между публичными и частными ролями, иногда без перевоплощения и без предупреждения. Но прямо сейчас… прямо сейчас, есть только мы. Сейчас до этого еще далеко. И прямо сейчас, я собираюсь сделать тебя полностью моей.

Я смотрю ему в глаза снизу-вверх.

— Это значит… мы… — Я просто не могу дышать.

Эш улыбается, глядя на меня сверху вниз.

— Да, мой нетерпеливый ангел. Я больше не собираюсь мучить нас обоих.

Я опускаюсь на колени. Не потому, что Эш собирался меня трахнуть (хотя и это тоже повлияло), а потому что я так сильно его люблю. Потому что я так сильно благодарна. Потому что он — Эш, и я — Грир, и когда мы были одни, я обычно стояла на коленях.

Это было так просто и так сложно.

Эш гладит мои волосы, спутанные и в беспорядке из-за шляпки, которую я одевала на улице, и позволяет мне потереться щекой о его бедро.

— Мой прекрасный ангел, — бормочет он мне. — Моя маленькая принцесса. Как я прожил так долго без тебя?

Я не знала, боже, я не знала, но теперь, когда мы были вместе, я тоже не знала, как долго так прожила. Я выживала, да. Но жить… как это вообще происходило до того, как я оказалась у ног Эша?

Я неохотно отступаю, склоняю голову и кладу ладони на свои ноги. Эш делает глубокий вдох, и его руки покидают мои волосы. А затем он опускается передо мной на колени, кладет руки поверх моих и опускает голову, чтобы встретиться со мной глазами.

— Грир, я хочу дать тебе то, что ты хочешь. В этот первый раз, я хочу, чтобы ты позволила мне служить тебе, и я хочу, чтобы ты позволила мне позаботиться о тебе. Не нужно, чтобы в наш первый раз мы… ну… Ты знаешь.

Я качаю головой до того, как он заканчивает. Это так чертовски по-рыцарски. Так чертовски осмотрительно с его стороны. Это сразу и похвально, и болезненно несносно (особенно сейчас, когда мои соски стали напряженными, ноющими от боли бусинками, а моя киска уже набухла от мысли о том, что Эш будет внутри меня). Часть меня отдаленно признавала, что для него это было тоже впервые: он был женат, и он доминировал в клубе, но это был первый раз, когда Эш смешивал любовь с извращенностью, и он хотел убедиться в том, что я получаю и то и другое в равной степени.

Но все же.

— Я хочу того же, что и ты. Ты ведь понимаешь, что не принуждаешь меня, да? Ты ведь знаешь, что я не просто играю? Я выбираю это. Я выбираю тебя. Каждый раз, когда я встаю на колени, я знаю, что могу подняться, и каждый раз, когда ты подталкиваешь меня к чему-либо, я знаю, что могу произнести твое имя, и это все закончится. И когда ты делаешь со мной разные вещи, я обладаю такой же властью над происходящим, как если бы делала все это сама, потому что я могу остановить тебя в любое время. Я выбираю то, что хочу, и я хочу тебя, такого, какой ты есть.

Сейчас, когда Эшн вглядывается мне в глаза, я надеюсь на то, что он, как и всегда, сможет увидеть в них правду. Через меня проходит крошечный поток гнева, и я позволяю ему вылиться в моих словах.

— Хочешь знать, чего еще я хочу? Я хочу того, о чем мечтала десять лет назад. Я хочу, чтобы меня притащили на грань стыда, страха и тьмы, я не хочу узнавать себя, и хочу, чтобы ты был великолепным требовательным зверем, которым и являешься. Хочешь позаботиться обо мне? Тогда, черт возьми, обладай мной. Погуби меня. Разорви меня и снова соедини меня так, как можешь только ты.

Губы Эша обрушиваются на мои, его поцелуй не предназначен для того, чтобы передать любовь, — он воплощает в себе какую-то глубокую благодарность, своего рода страстную радость.

— Ты прекрасна, — хрипло произносит он, его голос приобретает другой тон, тот, который терзал меня в моих самых сладких мечтах. — Ты невообразимо совершенна.

И с легкостью и благодатью, которая приходит вместе с силой, он поднимается на ноги.

— Сними мои туфли.

Облегчение, счастье, правильность — все это сплеталось вокруг возбуждения, делая его более резким и ярким.

Я делаю то, о чем он просит, и тяну за шнурки, пытаясь скрыть свою счастливую улыбку за завесой волос, но он все равно видит улыбку.

— Ты счастлива, ангел? — спрашивает он. — Счастлива прислуживать мне?

— Да, мистер президент.

— Я счастлив, когда ты мне прислуживаешь. Мне приятно видеть тебя на коленях.

Эш лениво ласкает мои волосы, пока я снимаю ботинки. После того, как заканчиваю, он приказывает мне встать и начинает раздевать. Горячие пальцы скользят между тканью и кожей, и задерживаются там на некоторое время. Глаза Эша загораются, по мере стягивания с меня одежды. Он снимает ее так, как снимают старые обои или выцветший ковер, чтобы добраться до античной поверхности под ними, прагматично и нетерпеливо, презрительно и почтительно. И вскоре я полностью голая и дрожащая застыла в холодной комнате.