Чтение онлайн

– Э, да ты бледнее смерти! – воскликнул он. – Надеюсь, ты не страдаешь ни одной из известных фобий?

– Всё в порядке, - собравшись с мыслями, ответила девушка, - просто всё это так неожиданно… необычно…непредсказуемо…

– А, ты имеешь ввиду, не маньяк ли наш братец Джерри! – улыбнулся он и отпустил её руку. – Если сии мысли посетили твою любопытную головку, ты можешь прямо сейчас развернуться и уйти, мы ещё только начали.

С минуту Анжелика смотрела в его глаза, отражающие свет фонарика, а потом слабо улыбнулась:

– Ладно, глупости всё это. Какой из тебя маньяк!

Где-то совсем рядом послышался грохот приближающегося поезда, и этот звук отрезал им путь назад. Они осторожно двигались вдоль длинного извилистого коридора, по стенам которого тянулись сотни, тысячи всевозможных цветных проводов разной толщины, и Анжелика удивилась тому, что под ногами ничего не хлюпает.

– Сточная канализация обычно проходит на самой большой глубине, - принялся объяснять Джерри, - чуть повыше находятся водопровод, газо- и паропроводы. Ближе всего к поверхности лежат электропроводка и телефонные кабели. Хотя всё уже давно спуталось самым причудливым образом – пневмотрубы, ранее использовавшиеся городской почтой, полицейские и пожарные системы тревоги, вентиляционные шахты метро, каналы – всего и не перечислишь.

Они прошли ещё несколько десятков метров и оказались в пещере, озарённой таинственным голубым светом, шедшим неведомо откуда. Несколько минут Анжелика и Джерри молча стояли, обозревая кучу незнакомых конструкций, торчащих в разные стороны, и маленькие газопылевые смерчи, кружащиеся под сводом тоннеля. Внезапно на другом конце, среди труб и агрегатов, хищно сверкнули два огонька, послышалось странное шуршанье.

– Джерри!

– Это чёрные крысы, - почему-то переходя на шёпот, сказал Джерри, - их тут полно. Я однажды наткнулся на одну такую величиной с кота, а, может, и с лисицу. Ну и здоровая была! У меня с собой был стальной прут, но я всё равно решил убраться с её территории.

– Джерри, пойдём отсюда, - прижалась к нему Анжелика, - я не боюсь крыс, но здесь как-то неуютно.

Продолговатое чёрное тело метнулось в их сторону, и они бросились бежать без разбору, наполняя пространство пронзительным криком, который вскоре перешёл в хохот, и они остановились, прислонившись к стене, чтобы отдышаться, и сотрясаясь от смеха.

– Она меня напугала! – призналась Анжелика, едва приступ нервного веселья прошёл.

– Меня тоже, - честно признался Джерри и огляделся по сторонам, - но сейчас я нагоню на тебя больше страху, когда скажу, что представления не имею, где мы находимся, уж слишком быстрым и внезапным оказалось наше бегство. Есть какие-нибудь предложения?

– Я здесь гость, - усмехнулась Анжелика, - а ты хозяин. Я лишь могу следовать за тобой, полностью доверяя твоему опыту и знанию подземного мира.

Джерри вздохнул и не очень уверенным шагом направился к отверстию, зияющему в стене справа. Анжелика, не пожелавшая оставаться наедине с наступившей темнотой, последовала за ним, и какое-то время им пришлось пробираться по довольно узкому лазу, пока он неожиданно не закончился огромным полукруглым пространством, в котором царила идеальная тишина - Анжелика подумала, что так, должно быть, выглядит преддверие ада. Широкий тоннель со старыми, покрытыми песком и известью путями, уходящими в никуда, был заброшен, видимо, уже несколько десятилетий, и парень с девушкой стояли молча, подавленные мрачностью увиденного.

– Я понял, где мы, - первым нарушил тишину Джерри. Эхо от его голоса гулко разнеслось под полуразвалившимся сводом, - это «южная манхэттенская магистраль», её закупорили с обеих сторон в конце шестидесятых годов, после того, как был прорыт тоннель метрополитена на улице Кристи.

– Их много – тоннелей, подобных этому?

– Этот особенный, - с чувством произнёс Джерри, и рассказал Анжелике историю о том, как в тысяча восемьсот семидесятом году, за тридцать четыре года до открытия метрополитена, изобретатель, юрист и издатель Альфред Эли Бич тайком прорыл тоннель диаметром девять футов под кварталом Бродвея рядом с ратушей, - люди Бича работали ночами, чтобы избежать уплаты налогов Уильяму Твиду, который распоряжался в те годы в городе, как в собственной вотчине. Когда тоннель закончили, Бич заявил об этом публично, устроив большой приём, во время которого его единственный двадцатидвухместный вагончик ходил по тоннелю туда-сюда, движимый силой пара. Бич хотел расширить свою показательную линию до размеров подземки, идущей через весь Манхэттен, но Твид пронюхал об этом и его покровитель, губернатор Джон Хоффман, наложил вето на билль, дававший подземке легальный статус, - Джерри скорбно умолк, отдавая дань мужеству Альфреда Бича, и снова продолжил, - вскоре Хоффмана переизбрали, а Твида посадили за взятки, но к этому времени публика и те, кто поддерживал Бича, утратили интерес к чуду. Тоннель законсервировали, народ позабыл о нём и вспомнил, лишь когда бригада рабочих, строившая метро к ратуше, обнаружила его в тысяча девятьсот двенадцатом году. И на рельсах всё ещё стоял округлый вагончик, покрытый пылью. Теперь ты видишь, что осталось от этой истории…

– Джерри, - завороженная его рассказом, сказала Анжелика, - я бы никогда не подумала, что подземный мир таит в себе столько чудесного!

– О, ты ещё многого не знаешь, - со снисхождением отозвался юноша, - здесь находят кости индейцев, вещи, представляющие собой историческую ценность, и клады! Я сам на прошлой неделе нашёл изумительной красоты сервиз – чайник ручной росписи, молочник и сахарницу. Это ж надо – запросто отправить в уборную такие вещи!

– Что ты сделал с этим сервизом? – поинтересовалась Анжелика.

– Пошёл в антикварный магазин, где мне сказали, что этому набору как минимум восемьдесят лет, и предложили продать его.

– И?

– И я продал. На эти деньги я жил целую неделю – обедал в ресторане и играл в рулетку, надеясь продлить это весёлое время с помощью выигрыша: много не потерял, но и не приобрёл. Сегодня я снова вернулся в подземку и встретил две замечательные штуки – обед мистера Джонсона и тебя.

– Джерри, а твоя семья? Она у тебя есть? – Анжелика только сейчас подумала о том, кто этот парень, как он живёт.

Джерри покосился на неё, ожидая подвоха, и нехотя ответил:

– Конечно, как и у всех. Просто я не живу с ними. Родители бедствуют и заставляют меня идти работать, а я не хочу. Я балбес, - встретив разочарованный взгляд девушки, сказал он, - я веду тот образ жизни, который нахожу для себя приемлемым, потому что другой мне недоступен. Зачем совершать над собой насилие?

– Ты очень начитанный балбес, - с силой подчеркнула Анжелика, - я бы даже сказала, образованный. Ты знаешь подземный мир вдоль и поперёк, в то время как американцы наверняка даже не представляют, как функционирует то или иное здание, чем оно напичкано, как гаснет и включается свет и почему из кранов течёт вода. Ты не думал заняться своим образованием более серьёзно?

– Ты почти понимаешь! – легонько щёлкнул её по носу Джерри. – Это и есть моя мечта. Я хочу учиться. Учиться, чтобы стать инженером и работать над улучшением, над совершенствованием подземного мира. Но у меня нет денег на университетское образование.

– Ты мог бы заработать.

– К чёрту работу! Чтобы зарабатывать нужную мне сумму, придётся все годы учёбы вкалывать где-нибудь в ночную смену вместо того, чтобы подольше посидеть за книжкой. Это будет не образование, а годы, проведённые в университете. Если я не могу получить полноценные знания, то пусть уж лучше буду жить в подземке и получать подземное образование. Я свободный человек.

Анжелика посмотрела на него, пытаясь понять, что она сейчас испытывает, но он не дал ей времени разобраться в своём отношении к себе и продолжил:

– Живёт в Америке такой человек, Питер Уинг. И было у него одно сокровенное желание, которое сильно расходилось с возможностями – он мечтал жить в замке. Питер работал резчиком по дереву - вырезал традиционные фигурки индейцев, которые стоят перед входами в табачные лавки по всей Америке. Занятие нужное, но особых доходов не приносящее. Тогда Питер решил сложить замок из… мусора. В течение шестнадцати лет он собирал всякий хлам в трущобах и притаскивал домой блоки разобранных – по причине негодности – деревянных мостов. И он построил этот замок, и даже кое-кто подсчитывает его стоимость, который его хозяину не стоил, в сущности, ничего. Но не это главное. Когда я встретился с Питером сам, он сказал мне слова, которые звучат у меня в ушах так же ясно, как если бы он стоял здесь и повторял мне их снова и снова. Он сказал: «Это памятник отверженности. Я создал его из отвергнутых материалов и тем самым отвёрг образ жизни, которому поклоняется большинство моих современников». Мой кумир – не президент Соединённых Штатов, и не какой-нибудь актёришка из Голливуда. Мой кумир – Питер Уинг.
– С гордостью закончил Джерри. – Я тоже «построю свой замок», у меня будет для этого шанс. У Бога свои планы, мне неизвестные, но я точно знаю, что где-то на страницах его ежедневника записано: «Не забыть об образовании Джерри МакГрегори». Поэтому я тоже отвергаю тот образ жизни, «которому поклоняется большинство моих современников».