Чтение онлайн

Блатной затих. Но Ник на всякий случай подошел и проверил: тот действительно был мертв, надо было уходить.

Очень хотелось прихватить с собой автомат, но Ник понимал, что по городу с автоматом не походишь. И кольт тоже пришлось бросить: в барабане оставалось только три патрона, а ради них таскать такую пушку тяжеловато.

Ник с сожалением положил кольт на пол и, легко выпрыгнув на улицу, вышел из ворот пансионата.

Мокрая одежда неприятно липла к телу, сам себе Ник казался грязным, хотелось в душ. Кроме того, стала отходить заморозка на ноге и вновь заломили и колено, и потревоженный речной водой порез.

Ковыляя, Ник добрался до «Запорожца», ввалился в кабину, завел мотор и медленно двинулся в сторону шоссе. Курить в машине было страшно неудобно: руками все время приходилось нажимать на педали, но курить хотелось и Ник курил, наклоняясь за очередной затяжкой к руке, которая не выпускала руль...

По тропке от шоссе шла какая-то женщина. Она на Ника внимания не обращала, смотрела с беспокойством на клубы дыма над берегом, но когда он поравнялся с ней, она зыркнула на машину с подозрением, да и Ника оглядела внимательно.

— Пожар на пансионате,— зачем-то сказал ей Ник, но она не ответила.

«Надо было компьютер с собой захватить,— вяло ду­мал Ник, пробираясь на «Запорожце» сквозь поток ма­шин.— Может, там интересное что... Имена какие, ад­реса. Суммы... Он говорил о деньгах... Наверняка налич­ные, налогом не обкладывались. Аль Капоне за неуплату налогов чуть не полвека срока схлопотал. Господи, какая чушь в голову лезет! Я же не агент ФБР. На налоги эти мне плевать, а я все пытаюсь что-то такое... Если пожар­ные вовремя приедут, то ноутбук в милицию попадет, пусть они и разбираются. Только, судя по всему, пожар­ных скоро ждать смысла нет...»

Ник автоматически перестраивался, стараясь дер­жаться в потоке машин, нигде не вылезая вперед и не отставая чрезмерно. Крайний всегда достижим: ему свис­тит гаишник и палочкой на обочину кажет. А попробуй меня из второго ряда, да из-за грузовика выковырять — фигушки. И смотреть на них нельзя. Следишь за доро­гой— и следи. Гаишники не статуи античные, чтобы на них пялиться. И так спокойно доедешь, куда тебе надо.

Дельце еще одно на вечер накрутилось, но сейчас надо было передых себе дать. Ноги болели, несмотря на руч­ное управление, автоматически давили в пол, искали лихорадочно привычные педали. Штанина в запекшейся крови царапала кожу, остальная одежда набрякла и начи­нала неприятно вонять.

Ника чуть подташнивало. Он не давал себе рассла­биться. Сначала надо было довести дело до конца. Хотя бы вот это дело. А довести до конца —значит, припарко­вать машину у подъезда и без приключений войти в Паш­кину квартиру. До этого момента все продолжается.

Наконец Ник выехал на знакомую улицу, свернул на подъездную дорожку и с облегчением заглушил мотор. Поставил машину на передачу, чтобы не укатилась, вы­лез на свежий воздух, который после душегубки кабины показался живительным.

Но пока машину запирал, свежий воздух стал для него неприятно свеж и по телу прошлась зябкость. Зазнобило слегка. 

«Плохо дело,— отметил Ник.— Изнежился я в Шта­тах. Надо сейчас же меры принимать,»

Оц прошел в пустынный, слава Богу, подъезд, автома­тически проверил замок. Никто его не трогал. Отпер дверь, вошел. В ванной горел свет. 

— Все в порядке,— сказал Ник квартире.— Короткий отдых, и ты мне не мешай!

Квартира стерпела. .

Ник зажег повсюду свет, тщательно задернул занаве­ски, прошел в ванную и, пуская горячую воду плотной стеной, начал раздеваться, с удовольствием сдирая с себя заскорузлую от пота, ила, грязи и крови одежду.

В гостиницу пока нельзя. По времени не вытанцовы­вается. Уже почти стемнело, особенно поздно, чтобы не привлекать к себе внимание, возвращаться тоже не сле­дует. Значит, надо будет вечером навестить пару голубых и не позже полночи вернуться к чудесам цивилизации...

Ник погрузился в горячую, еще мутную от пузырьков воду и застонал. Отчасти от удовольствия, отчасти от резкой боли в районе пореза. Порезанную ногу пришлось вывесить за борт и блаженствовать без нее.

Так, Лепчик о его приходе предупредил. Только не назвал квартиры, но координаты точные. Там их двое. И они,— это Ник знал,—не должны умереть просто. Он помнил доктора с его советами. Просто так порешить двух лопухов ничего не стоило. Но тут следовало хотя бы перед смертью провести некоторую «просветительскую» работу. Эта пара должна знать, почему и за что. Иначе терялся смысл всего действия. В конечном счете Ник вовсе не считал себя профессиональным «чистильщи­ком». Он хотел дойти до самой глубины, самой сути чистки.

В этом был прямой резон. Он не считал, что можно вот так, как это делают герои вестернов, бороться с кос­мическим злом. Надо было разобраться со злом локаль­ным, ясным, вещественным. Ник ясно понимал, что в его действиях не только напрочь отсутствует само понятие Закона, но и нет никакого воспитательного вектора. Лю­ди, которых он воспитывает, будут после воспитания мертвы. А поскольку он предполагал, что так и останется «инкогнито», то на остальных подонков его действия большого влияния не окажут, они просто не узнают, что плохого совершать нельзя. Нет, это было просто частное дело. Только Ник подходил к нему с профессиональной точки зрения. ,

По всему получалось, что в пределах этого неболь­шого городка до сих пор жило несколько людей, кото­рым им, Ником, был подписан смертный приговор, но поскольку сам Ник понимал, что на каждом из этих людей много, ох, много всего, их следовало в «момент истины» проинформировать, за что они умирают.

Значит, надо было дать им время — для осознания. Это было сложно, гораздо сложнее, чем просто акция, но делать нечего...

Значит так: их двое. Открывает один. Второй в глуби­не... Как быть? То ли мочить первого, а потом переби­раться ко второму, то ли хитрить...

К сожалению, хитрости планировать практически не­возможно, если ты, конечно, не наперсточник. Надо было действовать с прохладцей, но по обстановке. И самое главное: Нику нельзя подставлять лицо. С набитой мор­дой ему в гостиницу было заказано.

Ах, как просто порешить их из «узи» и горя не знать... Но так совсем, совсем не имело никакого смыс­ла...

Ник не читал Кафки, но подсознательно понимал, что без объяснения его месть окажется просто убийством. А этого ему не хотелось.

Решив действовать по обстановке, он вылез из ванной, окатил свое тело холодным душем и насухо вытерся.

Пришло время подготовки.

* * *

Ник тщательно перебинтовал ногу, спрыснул садня­щее колено заморозкой, которую прихватил с яхты, и с сомнением осмотрел одежду.

С этой парой приходилось расстаться. Курточку еще можно использовать, но штаны и рубашка были в пла­чевном состоянии. Пришлось еще раз потрясти Пашин шкаф.

Обнаружились отвратительного вида брюки и пуло­вер, который когда-то определяли как «лапшу».

— Ладно,— сказал себе Ник.— Не на танцы. Особен­но выряжаться смысла нет. Все-таки к голубым идем, пристанут еще к такому гарному хлопцу...