Чтение онлайн

— Ну, есть там... Сколько денег, куда... А ты откуда, парень? 

— Да маляр я, — просто ответил Ник.— Побелить ничего не надо? Или выпей вот.

Он плеснул из бутылки в стакан грамм двести коньяку и протянул Лепчику. Тот схватился и одним глотком осушил почти весь. И сразу лицо его стало приобретать привычное подловато-наглое выражение.

— Ну, —как бы прощаясь сказал Ник.—До встречи. Пел ты хорошо, а ария была — мечта Мусоргского. Я бы еще послушал, но дела не позволяют.

Он двинулся к выходу из каюты и, точно рассчитав момент, обернулся: Лепчик быстро отдернул руку от пистолета, прилепленного к столу. Ник сделал вид, что ничего не заметил:

— А говорил, что тянучки не любишь... А распелся, что твой соловей. И никаких тянучек.

Ник снова пошел к двери, доставая из кармана писто­лет и в тот момент, когда услышал сзади сухой щелчок, повернулся и выстрелил Лепчику в грудь. Такая рана, он знал, смертельна, но не мгновенна, он еще сможет напос­ледок кое-что услышать.

Лепчик как-то весь оплывал в кресле, мутнеющими глазами глядя недоуменно то на браунинг у себя в руке, то на Ника.

— Спасибо тебе, толстяк, за все,— вполне искренно проговорил Ник.— И даже за подлость твою, в которой я не ошибся. Только хотел я тебе сказать, что ты не только был там, но и бил Серегу. И умираешь сейчас : именно за это. Ну, умирай, пора...

Словно послушавшись, Лепчик дернулся и затих, пре­вратившись в тело.

Ник напоследок залез к нему в стол и достал кольт и «Узи». Кольт ему нравился очень, но от «Узи» толку явно будет больше. Впрочем, захватил на всякий случай и то, и другое, и вышел на палубу.

* * *

Как профессионал, Ник знал, что дело можно считать законченным только тогда, когда дошел до базы. В его случае — хотя бы до Пашкиной квартиры. Поэтому уже выходя, он почувствовал неладное и сразу пригнулся.

Как оказалось, совершенно вовремя, потому что со стороны берега раздалась настоящая автоматная оче­редь.

«Ух ты,— мелькнуло в голове.— У них и «Калашниковы» есть! Хорошо, если это тот один...»

Судя по всему, это действительно был тот один. Стре­лял он бестолково, но много и с остервенением. Пули крошили обшивку, пробили бочки с соляркой, которые стояли тут же, вдоль борта, расколошматили вдребезги стекла на капитанском мостике...

Однако, при всей неумелости этой пальбы, Ник пони­мал, что просто так путь к берегу ему заказан: на пирсе даже неумелый стрелок его положит, как игрушку.

Он достал кольт, пристроился у стенки и, лежа, быстро вычислил, откуда стреляли. Хитрец не стал подходить поближе, он засел в здании и поливал яхту из окна первого этажа. Там его достать было трудно, но Ник попытался.

Прицелился тщательно, сделал упреждение на ветер, выдохнул и плавно нажал на спусковой крючок. Оружие жахнуло, приятно ударив по всей руке, вплоть до плеча и в том окне вверх взвились щепки.

«Не достал,— понял Ник.— Если бы достал, то щепок бы не было.»

Хитрец быстро сообразил что к чему и перебрался к другому окну, открыв столь же беспорядочную и столь же опасную пальбу.

Яхту, Нику было жалко, но делать нечего. Да и ветер был с реки. Кстати, и время поджимало.

Он, скрываясь за постройками подполз поближе к ко­рме и, достигнув лужи солярки, с трудом зажег ее. Ого­нечек сначала был слабый, вот-вот затухнет, но с ветер­ком разошелся, перебрался к бочкам, стал лизать им . бока. Тут занялась и краска, а через несколько секунд защелкала, разгораясь, палуба.

Солярка горела жирно, дым давала, какой надо, чер­ный, непроглядный: Оставалось только спрятать стреля­ющего нахала хоть на время.

Ник прополз сквозь каюткомпанию и выглянул в ил­люминатор. Противник перешел на короткие очереди и стрелял теперь преимущественно по корме, что только шло на руку Нику: там .еще оставались бочки, а эта единица врага делала в них лишние дырки, отчего пламя только разгоралось, дыма становилось все больше и он заволакивал берег, мешая стреляющему видеть,

что про­исходит на яхте.

Ник понимал, что как только дыма станет, слишком много, тот, наверху, либо сменит огневую позицию, либо сбежит. И то, и другое было бы не очень хорошо. При­шлось купаться.

Ник перевалился через борт и окунулся в прохладную воду. В одежде и с оружием плыть было неудобно, зато хорошо получилось поднырнуть под яхту и выпрастаться из воды уже под пирсом.

К счастью слева но берегу шел кустарник, и Нику удалось вылезти на сушу вне зоны видимости стреля­вшего. Тот продолжал поливать безжизненную теперь яхту с завидным упорством.

Пока Ник кружным путем поднимался к зданию пан­сионата, он про себя удивлялся наглости стрелявшего: вот так, посреди дачного поселка палить из автомата и не опасаться, что придет участковый, или набегут жители...

Но тот и правда ничего не боялся. Стрелял себе и стрелял. Уже два рожка точно прикончил и начал третий,— Ник инстинктивно считал продолжительность очередей и довольно точно мог угадать, когда противник начнет менять магазин.

Это должно было случиться скоро и следовало пото­ропиться.

Ник вышел к углу здания, залез в то самое окно, в которое уже залезал раз сегодня, вышел в коридор, но направился не к лестнице, а к холлу.

Подкравшись к углу, он присел и выглянул. Стреля­вший, а им действительно оказался тот, на которого Ник наткнулся еще в самом начале веселья, был тут. Он как в фильмах про войну метался от одного окна к другому и посылал в стороны яхты короткие очереди.

Ник остался сидеть на корточках и ждал, когда тому надо будет перезарядить автомат. Он ждал спокойно, только морщился, когда звучали выстрелы: в пустынном холле они шарахались эхом и больно били по барабан­ным перепонкам. . .

Наконец услышал характерный щелчок, с которым рожок отсоединяется от автомата. Тогда он встал и вышел в холл.

Уголовник его не заметил. Он лихорадочно тыкал новый магазин в автомат, но тог не лез. Нику надоело стоять посреди холла:

— Я уже не там,— внятно сказал он.— Я уже здесь! Блатной от неожиданности сел на пол и поднял на

Ника автомат без магазина.

Может это и могло Ника как-то разжалобить своей наивностью, но только не сейчас. Кольт от него так же делал героя вестерна, как автомат из этого блатного — героя фильмов про войну. Поэтому Ник довольно кар­тинно поднял револьвер и выстрелил.