Чтение онлайн

Переодеваюсь в платье, которое оставила на кровати. Бардовое, со свободным кроем. Высушиваю волосы и, нанеся небольшой слой крема на лицо, спускаюсь вниз.

Ступени лестницы чуть слышно поскрипывают под ногами. Гул, который я слышала в ванной, становится отчётливее — теперь он похож на мерное гудение трансформатора или старого генератора. Сердце бьётся чаще: звук идёт откуда-то из глубины дома, будто из подвала.

Оглядываюсь. Просторный холл с высокими потолками. На стене — ряд картин в тёмных рамах: пейзажи, абстрактные композиции. Взгляд цепляется за одну — тёмный лес, луна над деревьями, а в глубине, среди стволов, едва различимы две фигуры. Что-то в этой картине кажется тревожно знакомым. Провожу пальцем по раме — гладкая, холодная. Никаких подсказок.

Поворот, ещё один — и передо мной распахивается широкая дверь в просторный зал с высокими окнами.

Спортзал.

Воздух здесь свежий, пахнет деревом тренажёров и едва уловимо — цитрусовым гелем для уборки. Вдоль стен — зеркала во весь рост, отражающие каждый уголок. Слева — беговые дорожки и велотренажёры, справа — зона свободных весов: гантели, штанги, стойки. В центре — коврик для растяжки и пара фитбол-мячей.

А в глубине зала, у окна, занимается Влас.

Он без футболки, в спортивных шортах. Капли пота блестят на спине, мышцы перекатываются под кожей при каждом движении. Он делает отжимания — ритмично, сосредоточенно. Но источник гула — не он.

Звук идёт от дальней стены, за тренажёрами. Там, частично скрытый стойками с гантелями, стоит массивный металлический шкаф с вентиляционными решётками. Через них пробивается тусклое синее свечение, а из отверстий доносится тот самый гул — ровный, монотонный, будто работает мощный сервер или система охлаждения. На дверце — замок с цифровым дисплеем и считывателем отпечатков.

Я замираю в дверях, не решаясь подойти. Вид Власа сейчас совсем не похож на того человека, который говорил со мной мягким, почти убаюкивающим голосом. Здесь он другой — собранный, жёсткий, будто готовый к бою.

— Долго будешь пялиться? — Гремит его голос, и я вздрагиваю. — Можешь присоединиться.

— Нет, спасибо. — Выдавливаю, ступая вперёд. — Что там? — Киваю на источник непрекращающегося шума.

— Компьютерный блок. Сегодня приедет мастер, всё починит. Ты на звук пришла?

Я киваю, не отрывая взгляда от шкафа. Синее свечение пульсирует в такт гулу — ровно, методично, словно чьё-то искусственное дыхание.

Влас подходит ко мне, встаёт рядом и смотрит на шкаф с лёгким раздражением.

— Вечно что-то сбоит, — вздыхает он. — Этот блок отвечает за автоматику дома: освещение, климат-контроль, датчики безопасности. А ещё дублирует данные на случай сбоев основной системы. Но сейчас, похоже, перегревается — вот и гудит. — Так что, всё-таки попробуешь тренировку? — спрашивает. — Могу показать пару простых упражнений.

— А не ты ли ещё вчера хотел меня выпороть... — Ухмыляюсь, встречаясь глазами с потемневшим взглядом.

— Я и сейчас хочу. — Рычит, шагая ко мне ближе. Касается костяшками моей щеки. — Ты не помнишь, но мы с тобой ещё и не такое вытворяли... И я уже соскучился. — Делает движение головой, будто собирается меня поцеловать, но я отступаю.

— Ты же понимаешь, что сейчас я не могу ответить тебе взаимностью. Мне для начала нужно всё вспомнить. — Поднимаю голову. — И если я и действительно была твоей секс-рабыней, то нам придётся развестись. Больше я в этом участвовать не буду.

— Ты ещё не поняла? — Смеётся хрипло. — Я тебя не отпущу. Ни сейчас, ни после того как ты вспомнишь, никогда. Ты моя, мышка. Моя до тех пор, пока мне это нужно.

— Считаешь, моя жизнь принадлежит тебе?! — Вспыхиваю. Чувствую, как меня начинает бить мелкая дрожь.

Влас замирает на мгновение, потом делает ещё шаг ко мне — теперь между нами почти нет расстояния. Его глаза по-прежнему тёмные, но в глубине чего-то мелькает — то ли раздражение, то ли… вожделение?

— Не считаю. Я знаю. Твоя жизнь принадлежит мне. Ты в моих руках. И ты любишь в них находиться. — произносит Влас почти шёпотом, но в голосе — сталь, не оставляющая места спору.

Я отшатываюсь, хотя отступать некуда — стена спортзала жёстко упирается в спину. Дыхание сбивается, в висках стучит кровь.

— Ты с ума сошёл? — выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не вещь, которую можно присвоить! Даже если раньше… если раньше я и принимала эти правила — теперь всё иначе. У меня нет памяти, но есть разум. И он говорит: ты переходишь границы.

Влас не отступает. Его взгляд скользит по моему лицу — от глаз к губам, потом вниз, к дрожащим рукам, вцепившимся в подол платья.

— Разум, говоришь? — чуть наклоняется ко мне, и я чувствую тепло его дыхания. — А чувства? Что говорит твоё тело, Аделина? Разве оно не узнаёт меня? Разве не тянется ко мне, даже сейчас, когда ты сопротивляешься?

Он медленно поднимает руку, проводит костяшками пальцев вдоль моей руки — от запястья вверх, к плечу. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но оно вызывает волну мурашек. Я сжимаю зубы, пытаясь подавить эту реакцию.

— Не надо, — шепчу, но голос подводит. — Не играй со мной так.

Влас.

Я замираю, рука всё ещё висит в воздухе между нами.

Смотрю на неё — бледная, прижатая к стене, пальцы вцепились в подол платья так, что костяшки побелели. Но глаза… в них нет покорности. Только вызов. Упорство. И это злит — потому что не вписывается в мои расчёты.

— Я не играю, — произношу жёстко, продолжая играть свою роль. Играть, но не до конца. Часть этого правда. Я хочу её. И я её получу. — Просто напоминаю тебе о том, что ты когда-то принимала с радостью. О том, что было между нами.

— Между кем? — перебивает, стараясь унять дрожь в голосе. — Между Аделиной, которая всё помнила, и Власом, который знал, чего хочет. А сейчас перед тобой — другая женщина. Она не помнит ни радости, ни согласия, ни "нас". И эта женщина говорит "нет".

Внутри всё кипит: раздражение, досада, даже что-то отдалённо похожее на стыд. Но я тут же давлю это — не время для слабостей.

Я отступаю на полшага, скрещиваю руки на груди, чтобы скрыть мгновенную растерянность. Улыбаюсь — холодно, расчётливо.

— Между нами, Аделина, — отвечаю я, выдерживая её взгляд. — Между тобой и мной. Ты моя жена. Мы связаны не только бумагами, но и тем, что было между нами до аварии. Тем, что ты пока не можешь вспомнить.

— Ммм... Бумагами. — Горько усмехается. — Где эти бумаги?! Покажи мне их, Влас?! Я хочу видеть этот чёртов штамп в своём паспорте!!

Блять... Не просчитал. Забыл. Не подумал. Мы же... Не женаты на самом деле. Блять.