Чтение онлайн

Знаю ответ: он придёт за мной. Он всегда приходит. Влас не отступает. Он — как прилив: накатывает снова и снова, пока не смоет все преграды. Но я — скала. Я не дам себя стереть.

— Вы не захотели спускаться, — моя дверь открывается, и в комнате снова появляются двое его головорезов. — босс велел привезти вас силой.

Замираю на мгновение, но тут же беру себя в руки. Отлично. Значит, игра переходит в открытую фазу.

Медленно поворачиваюсь к ним. Стараюсь, чтобы голос звучал ровно, без дрожи.

— Передайте Власу, что я спущусь сама. Через пять минут.

Первый головорез — коренастый, с тяжёлым взглядом — делает шаг вперёд.

— У нас приказ, — хрипло бросает он. — Взять и доставить. Никаких "через пять минут".

Второй, повыше и поуже в плечах, обходит меня сбоку, отрезая путь к окну. Глупо было бы пытаться выпрыгнуть — второй этаж, не выживу. Или как минимум переломаю ноги. Да и не в побеге сейчас сила.

Улыбаюсь — холодно, почти насмешливо.

— Значит, так, — говорю чётко, глядя прямо в глаза коренастому. — Либо вы даёте мне пять минут привести себя в порядок, либо я кричу так, что сбежится весь дом. И тогда Влас узнает, что вы не смогли справиться с одной девушкой без лишнего шума.

Коренастый хмурится, переглядывается с напарником. Вижу, как в его глазах мелькает сомнение. Правильно. Влас ценит тишину и контроль.

— Две минуты, — наконец цедит мужик.

Киваю.

— Договорились.

Как только они отступают на шаг, делаю быстрый шаг к шкафу. Открываю дверцу, выбирая что взять.

Вынимаю простую чёрную юбку и блузку, бросаю на кровать.

— Можете отвернуться, — бросаю через плечо. — Или предпочитаете смотреть?

Коренастый рычит что-то неразборчивое, но оба всё-таки поворачиваются спиной.

Быстро переодеваюсь, застёгиваю пуговицы. Провожу рукой по волосам, приглаживая пряди. Спокойствие. Уверенность. Ни тени страха.

— Я готова, — говорю громко.

Здоровый кивает напарнику. Тот подходит ближе, явно готовясь взять меня под локоть. Но я отстраняюсь.

— Я пойду сама, — твёрдо произношу. — Ведите.

Мы спускаемся по лестнице. Внизу, в малой столовой, уже стоит Влас. Опирается на столешницу, скрестив руки на груди. Взгляд — тяжёлый, изучающий.

Улыбаюсь ему — той самой улыбкой, которую репетировала перед зеркалом. Холодной, непроницаемой.

— Бунт на корабле?

— Бунт? — переспрашиваю мягко. — Нет, Влас. Просто решила, что ужин в твоей компании — не лучшая идея.

Его губы дёргаются в намёке на усмешку.

— Забавно, — произносит с сарказмом. — А я думал, ты просто боишься меня.

Делаю ещё шаг вперёд, останавливаюсь в паре шагов от него. Смотрю прямо в глаза — без вызова, но и без покорности.

— Боюсь? — повторяю тихо. — Страх — это реакция на неизвестность. А я уже достаточно хорошо тебя изучила, Влас.

Он чуть приподнимает бровь, явно заинтригован.

— Изучила, значит? — переспрашивает, чуть наклоняя голову. — И что же ты изучила?

— Я не раскрываю своих секретов, Добрынин.

Он молчит несколько секунд, изучает меня, будто впервые видит.

— Хорошо. — Хлопает в ладоши два раза, будто доволен моим представлением. — Садись. Ешь.

— Я не буду есть. Я не голодна. — Вскидываю подбородок.

Влас медленно обходит стол, останавливается напротив. Теперь он выше меня на целую голову — и использует это, нависая, давя присутствием. Но я не отступаю. Не опускаю глаз.

— Не голодна? — переспрашивает тихо, почти шёпотом. — Но ты поешь. Сама или я тебя заставлю.

— Я сказала, что не буду, — отчеканиваю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Влас не реагирует на мой вызов так, как я ожидала. Он не кричит и не злится. Вместо этого его губы трогает холодная, едва заметная усмешка. Он делает шаг ближе, нарушая мое личное пространство, и прежде чем я успеваю отпрянуть, его пальцы — крепкие, теплые, властные — обхватывают мои запястья.

— Ты слишком много говоришь для того, кто обещал хранить секреты, — шепчет, и этот шепот вибрирует где-то под ребрами.

Одним плавным, расчетливым движением он рывком поднимает меня со стула. Я коротко вскрикиваю, попытавшись вывернуться, но хватка Добрынина подобна стальному капкану. Он опускается на свой стул, усаживая меня к себе на колени, плотно прижимая спиной к своей груди. Его левая рука обвивает мою талию, блокируя любые попытки сбежать, а правой он тянется к столу.

— Пусти! — извиваюсь, пытаясь ударить его локтем, но Влас лишь сильнее прижимает меня к себе.

— Тише, — рычит мне на ухо, и от этого низкого звука по телу пробегает дрожь. — У тебя был шанс сделать это добровольно. Теперь правила игры изменились.

Он берет с тарелки серебряную ложку, зачерпывает немного супа и подносит к моим губам. Я плотно сжимаю их, упрямо глядя перед собой.

— Открой, — командует, и в его голосе проскальзывает сталь.

Я качаю головой. Пальцы Власа, свободные от ложки, на секунду перебираются к моему подбородку, сжимая кожу так, что мне становится больно, и я невольно приоткрываю рот. Ложка тут же оказывается внутри. Привкус наваристого бульона кажется тошнотворным, но я проглатываю, просто чтобы эта экзекуция поскорее закончилась.

— Вот видишь, — удовлетворенно мурлычет Влас, снова зачерпывая еду. — А ты сопротивлялась.

Следующая ложка летит в меня быстрее. Я пытаюсь отвернуться, но он не дает — его ладонь намертво фиксирует мою голову.

— Еще, — требует Добрынин. — Ты должна набраться сил, милая. Мне не нужен труп в этом доме.

Я чувствую себя униженной, беспомощной куклой, запертой в его руках, и с каждой ложкой это чувство только растет, переплавляясь в глухую, яростную ненависть. Но он даже не замечает моего сопротивления, продолжая кормить меня методично, холодно и неотвратимо, как будто совершает привычный ритуал.

Аделина.

— Как красиво выглядит сытая женщина. — Расплывается в улыбке Влас, наконец-то меня отпуская. В принципе, я была голодна, и акт его наказания сказался благоприятно на моём желудке. Но не на моей гордости. Внутри всё кипит от унижения — я чувствовала себя не союзником, а покорной куклой в его руках. Порка мне показалась не столь унизительной, сколько эта кормёжка.

— Документы. Ты обещал их мне показать. — Вспоминаю. Если и сейчас он найдёт отговорку, значит, всё совсем не так, как кажется. Как он мне говорит.