Чтение онлайн

Магдала мигом забыла про зудящую подругу, ибо на пороге появился он.

Несмотря на то, что все его детство прошло при храме, Ифрит до сих пор смущался и терялся при большом скоплении святых сестер.

Женщины находили это крайне милым.

Робкий рыжеволосый юноша с опущенным в пол взглядом, пробуждал в честных монашках самые противоречивые чувства. Ифрит, как назло, обладал внешностью, которая совершенно не вязалась с монастырской обителью.

Высокий, рослый, послушник ухитрялся одновременно обладать мускулами атлета . Ясные серо - голубые глаза, прямой нос и чувственные крепкие губы довершали дело и добивали бедных монашек наповал.

Сестры постарше ощущали что - то вроде прилива материнского инстинкта, когда дорогой сыночек вступает в тот самый возраст, когда его следует взять за ручку, отвести в лекарскую лавку и купить протеги.

Монашкам было абсолютно все равно, что невинное "дитятко" за последний год вымахало настолько, что головой задевало витражи, а силищи в "не до конца сформировавшемся тельце" хватало, чтобы приподнимать храмовые статуи одним пальцем.

Девушки помоложе млели от широких плеч и крепких мускул которые не могла спрятать ни одна монашеская роба. К своим шестнадцати годами Ифрит дорос до таких размеров, что рясу послушника ему перекраивали из двух обычных, или же перешивали оставшиеся братские саваны .

До этого дня он считал свои размеры просто результатом здорового образа жизни и хорошей наследственности ( хотя папеньку все чаще и чаще начинали путать с мумией) ...Что же будет дальше?

От мрачных дум молоденького уборщика отвлек слабый стон.

– Какие у него глаза! А губы! Их так и хочется укусить и мять, мять, мять пока не покраснеют! А какие у него руки! Как представишь, как эти самые грабли сжимают тебя за бедра и раз за разом насаживают на ...

– Сестра Виргиния, что вы сказали? Я не совсем расслышал!
– маленький Ифрит воспитывался в соответствии с самыми строгими криатурианскими канонами. Разврат в списке пороков занимал первое место, а воздержание объявлялось величайшей добродетелью.

Только вот в канонах ни слова не было сказано про количество убийств, сделанных в состоянии этой самой добродетели.

– Я?
– похотливые зеленые глаза пожирали сочного монашка с потрохами - Брат, вы что - то путаете, я молчала...

Ифрит нехорошо посмотрел на искушавшую его сестру. Если это испытание, ниспосланное ему Криатурой, он примет его со всем смирением и достоинством, если нет...

...Значит ему пора в дурку.

– О, Криаутра, неужели я совсем перестала себя контролировать и говорю вслух то, о чем дозволено лишь молчать? Как же иногда хочется ко всем шидоблям скинуть с себя это покрывало и показать всем, что одна грудь у меня на два размера меньше другой...

– Ифрит, в чем дело? Она действительно молчала!

Монаху оставалось лишь кивнуть и молиться, чтобы хвост снова не встал трубой.

К кучке монахинь подплыла сама настоятельница Магдала. Как всегда, она была потрясающе. Тяжелые золотистые косы. Ифрит как - то случайно (ну, по крайней мере, он думал, что случайно, на самом деле ушлая настоятельница просчитала все до мелочей и сбросила полотенце именно в тот момент, когда он вошел в купальню, чтобы поменять воду) были скрыты под капюшоном, на лицо лишь падала золотистая челка, и та была великолепна.

У настоятельницы были зелено - синие глаза, немножечко курносый носик и неяркие, но пухлые губки. Несмотря на регулярные посты, монахиня обладала довольно крепкой фигурой (ткань хламиды, где положено было быть груди и бедрам, всегда слегка натягивалась), но росту в ней было не много. Ритуальная хламида, как и полагалось по ее вере, была увита сочной зеленью, с - большая редкость - вкраплениями еловых иголок.

Иврит тотчас поклонился, наступив на хвост пяткой. Больно, но ради нее он бы вытерпел и не такое.

– С тобой все в порядке?
– Магда кисло кивнула в ответ.

Вот так всегда. Стоит ей только показаться рядом, как он сразу же начинает играть в игрушку - болванчика.

– О да!

Магдала улыбнулась. А глазки- то у него - просто залюбуешься! Синевато - голубые, с легким серым налетом.

Монах принадлежал к счастливым обладателям глаз - хамелеонов, которые меняли цвет в зависимости от окружения и настроения владельца. Страшно подумать, что бы творилось с этими глазками в тот самый момент, когда зрачки заполоняют всю радужку от накатившего возбуждения...

– Мне нужно работать!
– юноша вспыхнул, отбросил компрометирующую его швабру и пошел за веником. Вина бедной швабры была лишь в том, что она была женского рода.

Это точно испытание Криатуры! Настоятельница Магдала не могла помыслить такого! Отец был прав - это все его грязная, развращенная демоническая сущность, это все она, проклятая!

– С ним все будет в порядке!
– заверила подругу Киргада, глядя, как Ифрит отчаянно лупит по статуям веником.

Стоило только Старшей Сестре отвернуться, как из - под метелки полетели некрупные огненные шарики. Монах боролся с искушением, как только мог.

– Турурурм туту ту тум

Снаружи бодро заиграла пЕченка.

– Что это?
– Киргада повернула конопатый носик в сторону двери.
– Магда, к нам приехали музы...О нет!

Было поздно. Настоятельница Магдала переступила черту. Вернее черту переступил неизвестный самоубийца, которому стукнуло в голову подудеть в пристанище Криатуры.

Киргада быстренько заткнулась и попыталась спрятаться за шваброй. Она хорошо знала настоятельницу, чтобы с уверенностью сказать - жить неизвестному осталось минут пять.

ПЕченка откашлялась и выдала бодрую трель. Тяжеленные, высеченные из цельного будда двери, легко отворились.

– Гэй нанэй, встречай, храм...

Гостя встретила волна чистейшей святой энергии

– Кто посмел дудеть в обители Божией?

Музыкантишка споткнулся на ровном месте и чуть не проглотил одну из трубок. Печенка съежилась и издала звук, похожий на отрыжку.

– Я нннээ...

– А ну, отвечать, когда с тобой разговаривает духовное лицо!

Паренек заскулил от ужаса. Внезапно его охватило непреодолимое желание запихнуть себе в рот оставшиеся трубки и проглотить их вместе с печенью, только чтобы избавить мир от такого ничтожества как он.

Когда на то были веские причины, настоятельница Магдала умела произвести впечатление. Как она сама потом признавалась, получалось у нее это "совершенно случайно". Также в ее последующих объяснениях часто фигурировали фразы типа "Я просто хотела воззвать к его совести" или "Я не знаю, почему он сгорел дотла!".

– Простиии...

– А ну пошел вон и дуделку свою захвати! А не то я сама ее тебе куда надо засуну и уже как следует дуну, Криатура мне помоги!

Криатура замотала головой и поспешила отгородиться срочным неотложным делом.