Чтение онлайн

– А то что?
– Оболт воинственно выпятил остренький кадык.
– Наябедничаете своей настоятельнице? Валяйте, если разбудите! Или лишите завтрака?

– Нет, вас покормят в комнате номер семнадцать - ассистентка махнула рукой в сторону коридора. У стены возле самого входа стоял ряд железных масок с отверстиями для рта.

– Так конкретно, во сколько?

– Отец, отец!

– Сына, я здесь, в ванне!

– Отец, ты не представляешь, что...мир вашим почкам, госпожа Ильганда!

– И тебе не хворать, соколик!
– курящая в постели бабища сладко потянулась и стряхнула пепел в загодя принесенную кружечку.

Даже по мнению идеалиста Ифрита, который мог видеть прекрасное даже в зловонном бродяге, кружка была ужасной. Сделанная из белой глины, она была разрисована тошнотворно - красными сердечками, а в центре красовался огромный плюшевый мишка с глазами человека, больного базедовой болезнью.

Монах никогда не мог объяснить свое непреодолимое желание шмякнуть кружку об пол, а потом с наслаждением поплясать на глиняных останках.

– Что случилось, сынок?
– папенька вышел, на ходу обматывая бедра длинным полотенцем. Любого мужчину, увидевшего это зрелище, взяла бы недюжинная зависть. Чтобы скрыть папино хозяйство, полотенца не хватало.

Старый Моннак - а так звали приемного отца Ифрита, пользовался большим почетом и уважением при храме (хотя бы потому, что вырвался живым из легендарных Подземных Шахт,), а посему пользовался дополнительными привилегиями. Такие, как отдельная, двухместная комфортабельная келья с ванной.

Сама келья была выполнена довольно просто - у маленького окошка стояла широкая двуспальная кровать, рядом с ней - шкафчик и небольшая тумбочка. Кровать, как правило, занимал сам Моннак вместе со своей очередной пассией, Ифриту же доставалось единственное свободное место, где этой самой пассии не было. Женщины в Гроттах были полными.

– Папа, нам срочно нужно поговорить!
– Ифрит, старательно отводил глаза от потянувшейся за сигареткой красотки. Пышные женские груди свисали с коечки.

– Это, по ... тому самому делу?

– Да!
– монах снова почувствовал, как хвост под одеждой зашевелился.

Госпожа Ильганда зажгла вторую сигарету. Проделала она это с помощью таких частей тела, что послушник дал себе зарок - на следующее же утро отслужить молебен за спасение этой грешной души.

– Солнышко, выйди на секундочку!
– слышать такое от бывшего каторжника, который задушил одну из своих жен только потому, что в его картофельном пюре оказался один - единственный комочек, было как - то дико.

Солнышко томно потянулась и неспешно выползла из - под одеяла. Госпожа Ильганда немного смахивала на гусеницу. Ноги ее уже были на полу, а бока и грудь все еще сползали.

– Хороша, правда?
– отец проводил женщину восторженным взглядом.

– Отец, ты давно был у нашего глазного лекаря?- Ифрит осторожно подошел к кровати, стараясь не задеть ползущие в ванну ляжки.

– Не помню! Последний раз я его видел, когда он выходил в море проверять зрение у благочестивых акул. Интересно, как он там? Бедняга сильно порезался о мачту, когда спускался в воду и никак не мог остановить кровь...

– Да зацветут над его останками...эээ....святые анемоны и выметают рыбы всю свою икру.
– в оригинале фраза звучала как "Да зацветут над ним розы и спариваются бабочки", но вопросов по поводу смерти несчастного больше не возникало.

– Вот я и говорю - хороший был мужик! Сынок, ты хотел о чем - то поговорить?

– Отец, в храм приехал Паладин, который жил здесь раньше! Его семья дружила с семьей настоятельницы Магдалы и хотела сперва выдать ее за него замуж...

– А, это плюгавенький такой, который всегда с собой двух человек таскает, чтобы они помогали ему поднять меч и тот, что просит врагов всегда разговаривать с ним, потому что у него плохое зрение?

– Нет, ты путаешь его с рыцарем Кабо Большая Стрела. Этого рыцаря зовут Рэй.

– Этот теленок?

– Он говорит, что приехал на каникулы! Отец, у него есть какой - то артефакт, который на меня... который указывает на ближайшую нечисть. Я был в храме, когда он вошел и его меч отреагировал на меня.

– Так какого ты еще жив?
– хороший отец всегда умел ободрить в трудную минуту.

– Он даже не мог подумать что...
– Ифрита передернуло, но он все - таки произнес это слово - Демон может спокойно находиться в храме.

– Хреново!
– монах метко сплюнул на дно чашечки.

Сын машинально проследил за ним взглядом. На дне чашечки тоже были сердечки. Какой вздор... ну кто так рисует сердце? Два кружка и соединяющий их нелепый треугольник, когда на деле человеческое сердце не столь аккуратной формы...И уж тем более никакая картинка не сможет отобразить всю прелесть вкуса теплого предсердия и его желудочков.

– Сынок, ты меня слышишь?
– очнулся Ифрит от того, что монах тряс его за плечо - Да что с тобой такое, ты как будто дури хорошей курнул! Уж в чем в чем, а в дури я толк знаю...

– Это поэтому тебя так часто отправляют в мастерскую благовоний?
– молодой монах старался как можно быстрее отвлечься. Он не хотел так думать, все получилось само собой. Ему просто очень не нравится кружка!

– Папка много ладана в своей жизни понюхал!- Монах хитро подмигнул.- Сынок, а может, пока дама наша утопает, мы с тобой, того, по мирте, как в старые добрые времена?

– Нет, отец, спасибо!

– Ну ладно!
– монах сказал это тем самым тоном, которым отцы обычно говорят "ничего хорошего из этого охламона не вырастет!" - Но этот же рыцарек недоделанный не всегда тут куковать будет?

– Он сказал, что не задержится здесь больше, чем на две недели!

– Так а чего тебе парится- то? Просто держись от него подальше и все пройдет как по маслу. Или вообще больным притворись, отлежишься в моей келье. А Илечка тебе не даст скучать.

– Благодарю, отец, но я, пожалуй, воздержусь!
– Ифрит непреклонно сжал зубы. Единственного упоминания о женщине, которая могла находиться в двух комнатах одновременно, хватило, чтобы мерзавец - хвост снова зашевелился, а в голове нарисовались картины, одна развратнее другой.