Чтение онлайн

Со стихами тоже не заладилось. Юки был начитан гораздо лучше и знал всех великих поэтов древности, включая даже китайских. Основу кругозора Широ составляли в основном сказки, историю родной страны он представлял себе очень слабо, а о философии не имел и представления. Учителям с трудом удавалось помнить, что в процессе обучения они должны ориентироваться не на блестящего ученика, а на плохого.

Ещё хуже было с занятиями кен-дзюцу. Додзё, куда начали ходить мальчики, хоть и располагалась во владениях Асакура, но считалась одной из лучших в этой части страны, так что многие даймё охотно посылали туда своих сыновей. Всего в школе обучалось более сорока молодых людей разного возраста. В классе Широ и Юки было восемь учеников, причём с Юки все они были знакомы: он уже начинал учиться здесь год назад. Мальчики радовались его возвращению, к Широ же будто боялись приближаться, боялись обидеть или даже задеть ненароком, чтобы не прогневать его всемогущего приёмного отца.

Ах, как это было тяжко, как унизительно: во владении мечом Широ оказался не только хуже Юки, он был предпоследним учеником в классе! Последним был толстый сын даймё Цунэхиса, которого держали в школе только из уважения к его отцу.

До сих пор Широ не имел нужды хорошо учиться: соревноваться с братьями было бесполезно, по умолчанию предполагалось, что все они лучше его. От него, Широ, никто никогда ничего не ждал и не требовал. Теперь ситуация изменилась, и Широ горько сожалел, что не заставлял себя учиться прилежнее. Приёмный сын даймё Асакура – и последний ученик! Какой позор!

Вечерами после учёбы, чтобы развеять тоску, Широ катался верхом в сопровождении Юки. Он уже знал, где располагаются выходы из парка, и начал постепенно объезжать ближайшую деревню и её окрестности. Во владениях Мино текла прекрасная быстрая река, и ездить по её берегам было бы сплошным удовольствиям, если бы Широ не видел, что Юки и в седле держится гораздо лучше него. Поймав однажды недовольный взгляд Широ, Юки, будто извиняясь, объяснил:

– Я ведь сын воина, езжу верхом с четырёх лет…

– Я тоже сын воина! – Хмуро возразил Широ. – Но у нас было слишком мало лошадей, чтобы позволять детям на них кататься.

Так прошло около месяца. Листья на деревьях начали краснеть, рисовые поля опустели. Кроме долго вызревающего риса, крестьяне собирали с полей по два урожая овощей в год: первый в седьмом месяце, второй в девятом. Теперь наступил десятый месяц – настоящая осень! Выходя на улицу, приходилось надевать длинные стёганые накидки. Эти одежды снимались у стен додзё, а занимались мальчики в одних нижних кимоно и хакама, босиком, подвязав штанины под коленями. В помещении было прохладно, но во время тренировок холода никто не чувствовал.

Однажды Мицуёри-сэнсей, мастер меча и прославленный учитель, сообщил ученикам, что скоро можно будет начинать тренировки не на боккэнах, а на настоящих мечах – правда, с затупленными лезвиями. Мальчики, которым боккэны казались детскими игрушками, закричали от радости, но учитель осадил их: право взять в руки катану получит лишь тот, кто освоит приём «удар лисы». Суть приёма заключалась в том, чтобы отвлечь внимание противника, когда мечи уже скрещены и ни одной стороне не удаётся пересилить другую: требуется быстро ослабить нажим, отступить на шаг назад, одновременно обернувшись вокруг себя, и когда растерявшийся противник по инерции сделает шаг вперёд и его рука с мечом уйдёт в пустоту, отрубить ему голову.

На слух всё казалось довольно просто, но выполнить приём с первого раза не удалось никому. То ученик делал слишком маленький шаг назад, и кончик меча противника задевал его, то ученик не мог удержаться на ногах во время поворота, то не удалось сделать точный удар по шее противника. Мальчики злились, Мицуёри-сэнсей спокойно глядел на них.

– Йомэй, Юки, вы следующие.

Широ и Юки, оба с деревянными мечами, тяжело дыша, встали друг напротив друга. Первым приём должен был выполнить Широ. Он скрестил меч с Юки, сразу почувствовал, с какой силой один боккэн давит на другой и, опасаясь, что ему не удастся выдержать давления, он быстро шагнул назад, повернулся, чудом не упав, и снова оказался перед лицом Юки. Тут он понял, что решающий удар нанести не сможет: поворачиваясь, он отступил слишком далеко, и мечом до шеи Юки ему ни за что не дотянуться… и тут Юки вдруг качнулся вперёд, и Широ, ещё не сообразив, что произошло, с размаху ударил его по шее.

– Вот и первый отличившийся! – Воскликнул Мицуёри-сэнсей. – Выполнено не совсем чисто, но ведь выполнено! Тебе удалось, Йомэй!

Широ выпрямился, весь красный. Учителя он не слушал. Юки, которому крепко досталось по шее, стоял рядом с ним и глядел в пол, опустив меч.

Гнев распирал Широ. Он шагнул к Юки, встав вплотную к нему, и выкрикнул ему прямо в лицо:

– Ты поддался!!!

Юки отпрянул.

– Что?.. Вовсе нет!

– Нет, ты сделал это нарочно! – С этими словами Широ выронил меч, размахнулся и влепил Юки пощёчину.

В додзё сразу стало очень тихо. Остальные ученики прекратили тренироваться и растерянно уставились на Широ и Юки. Мицуёри-сэнсей открыл рот, да так и не закрыл.

На Юки было жалко взглянуть. Он как-то съёжился, осунулся, его лицо смертельно побледнело, а на левой щеке полыхало красное пятно. Широ вызывающе смотрел на него.

– Прошу меня… простить… - дрожащим голосом пробормотал Юки и упал перед Широ на колени.

– И не подумаю! – Широ всё ещё трясло.

– Я виноват. Простите мне моё недостойное поведение, - еле слышно бормотал Юки. – Пожалуйста, позвольте мне умереть.

– Что?.. С какой стати!

– Я не справился со своими обязанностями. Я плохой слуга. Прошу вас, я должен совершить сэппуку. Разрешите мне.

– И не подумаю! – Заявил Широ. – А кто, интересно, будет мне служить, если ты умрёшь?

Юки замолчал. Через несколько минут он выпрямился и нерешительно взглянул на учителя. Тот кивнул. Тогда Юки быстро поклонился и выбежал из додзё, забыв даже прихватить свою накидку. После его ухода все взоры обратились к Широ.

– Что ж, - ровным голосом сказал Мицуёри-сэнсей, - продолжим тренировку. Йомэй-кун, тебе придётся ещё потрудиться, прежде чем получить настоящий меч.

Широ не отличался отходчивым нравом. Решив, что Юки, поддавшись слабому противнику, хотел прилюдно его унизить, он пообещал сам себе, что отныне не будет ни говорить, ни смотреть на Юки. Однако, когда вечером того же дня Юки не пришёл ночевать в его комнату, Широ обнаружил, что спать одному ему довольно неуютно.

Юки не пришёл и следующим вечером, и через день, и через два дня. Уроки музыки и всего остального они по-прежнему посещали вместе, но в додзё Юки больше не появлялся. Никто не интересовался его отсутствием, никто не спрашивал, когда же Юки вернётся в школу, и постепенно Широ начал думать, что учителя и ученики вовсе забыли про Юки. А ведь он был одним из первых!

В течение последующих десяти дней все ученики, кроме Широ и толстого сына Цунэхиса, получили право сражаться настоящими мечами. Отстающих учеников пришлось поставить в пару, и тут выяснилось, что Широ начал драться ещё хуже последнего ученика. Он совсем не старался. Учитель Мицуёри не делал ему никаких замечаний и относился так же ровно, как и ко всем остальным.

Вскоре тоска совсем изгрызла Широ. То, что он, оказывается, успел так привязаться к Юки, стало для него откровением. Со временем злость в нём начала гаснуть, уступая место другому ощущению – пока ещё неосознанному чувству вины.