Чтение онлайн

Юки вздохнул:

– Мне, конечно, приятно, что ты не превратился в рассудочного сухаря, каким я уже начал тебя считать, Широ, но твоя отчаянность мне тоже не по душе. Ты же читал «Искусство войны»: лезть в драку с противником, который во всём тебя превосходит, всё равно, что пытаться пешком перейти море: это не доблесть, а глупость.

– Ну вот и посмотрим, - неопределённо ответил Широ.

Ночью перед боем Широ не мог уснуть. С воздухом, проникавшим сквозь узкие окна, в комнату тянулся сладчайший аромат цветущей вишни, и даже два-три лепестка опустились на одеяло.

«Жизнь воина подобна цветению прекраснейшего из деревьев, - лёжа размышлял Широ, - она коротка и прекрасна до сердечной боли. В мире нет ничего более волнующего. Но быть самураем в сытой провинции, вкусно есть и спать на мягком тюфяке – это не жизнь, это прозябание. Того и гляди превратишься в бессовестного негодяя, вроде моих охранников, который от скуки и желания подраться хоть с кем-нибудь готов напасть на безоружного мальчишку. Я должен как-то вырваться из этого порочного круга».

Пока Широ ворочался с боку на бок и предавался душевным терзаниям, бессонные слуги замка Мино подготавливали площадку для боя: расчистили четырёхугольный участок земли на краю деревни от мусора, разровняли землю, обнесли три стороны невысокой оградой, чтобы зрители не лезли на площадку и не мешали сражающимся, а с четвёртой стороны сделали песчаную насыпь и наскоро застелили её циновками поверх гладко оструганных досок. Это было место для почётных гостей: ведь сам Асакура-сама согласился присутствовать! Что до зрителей, то они начали стягиваться к месту поединка ещё с вечера, чтобы успеть занять место: люди приходили с собственными циновками, с узелками с едой, с деревянными подушками, чтобы прикорнуть на часок-другой. Зрелище обещало быть грандиозным.

Несмотря на бессонную ночь, Широ поднялся ни свет ни заря, разбудил Юки и потребовал умывать, переодевать и причёсывать себя на самый праздничный манер.

– Но катану я вам с собою пронести не дам! – Грозился Юки, завязывая ему пояс на кимоно красивым узлом. – Поперёк дороги лягу, так и знайте, Йомэй-сама!

– Вообще-то, и не собирался. – Сказал Широ. – Но теперь мне из чистого упрямства хочется её достать. Просто интересно посмотреть, как ты будешь меня останавливать.

Он был не в духе и, как всегда в таком состоянии, срывался на бедного Юки.

Завтракали они в полном молчании. До полудня оставалось ещё очень много времени, но Широ от волнения даже не мог заставить себя тренироваться, просто бродил по комнате из угла в угол – шесть шагов вперёд, шесть шагов назад – и время от времени отпускал в сторону Юки какое-нибудь ехидное замечание.

Наконец, явился Сагара-сан и передал, что господин Райдон готов отправиться в путь к месту сражения. Широ молниеносно сунул за пояс вакидзаси и выбежал из комнаты с почти неприличной скоростью. Хмурый и настороженный Юки последовал за ним, мысленно поклявшись любой ценой не допустить поединка, если Широ вздумается-таки распрощаться с жизнью в настоящем бою. Он взял с собой танто, решив, если Широ бросит вызов пришельцу, кольнуть друга ножом в бедро: с такой раной ему придётся отказаться от своих намерений. Его самого, Юки, конечно, после такого казнят, но жизнь Широ будет спасена.

Вокруг площадки, огороженной для боя, было так многолюдно, что даже процессия, сопровождающая правителя Мино, с трудом смогла пройти сквозь толпу. Господин Райдон расположился в самом центре застеленного толстыми циновками возвышения, справа от него сел Широ, слева – учитель Мицуёри, Юки, как обычно, устроился за спиной Широ. Остальное пространство заняли юные самураи – сыновья родовитых даймё. Насыпь со всех сторон окружили охранители с деревянными щитами: мало ли, что ему вздумается, этому ронину Кано. Широ начал было ворчать, что из-за них будет ничего не видно, но господин Райдон взглядом велел ему замолкнуть.

Когда напряжение достигло высшей точки, появился распорядитель боя – асигару-тайсё[5] по фамилии Коичи. Он зачитал длинный список воинов, пожелавших бросить вызов ронину Кано: всего прозвучало не меньше трёх десятков громких имён.

– Ну, если он убьёт всех, как собирался, то его обет будет выполнен без особых хлопот, - шепнул Юки.

В это время через толпу протиснулся сам ронин Кано – высокий юноша в чрезвычайно простом и ничем не украшенном одеянии, которое, однако, не могло скрыть его ладной фигуры и уверенной поступи. Женщины, бывшие в толпе, так и впились в него глазами. Общее впечатление выразил опять-таки Юки:

– Хм, бывают же такие красавцы. Неужели ещё и драться умеет?

Драться Кано умел – это было заметно по его скупым, вроде бы небрежным, но удивительно грациозным и точным движениям. У него было умное, властное лицо, резкая линия носа и ледяные глаза. Чёрные волосы, перехваченные простым шнуром, спускались до плеч, кисть правой руки спокойно лежала на рукояти меча. Если он и волновался перед боем, по нему это не было заметно.

– Первый соперник – Онегана Сабуро! – Возвестил распорядитель боя, и на площадку вышел самурай средних лет, вооружённый копьём.

Широ и Юки вместе со всеми зрителями подались вперёд, намереваясь не пропустить ни одной детали поединка, но первый бой получился очень коротким: едва противники поклонились друг другу, ронин Кано немыслимо быстрым движением выхватил из ножен свою катану и снёс самураю голову с плеч, а тот не успел даже замахнуться.

Толпа охнула. Отрубленная голова покатилась на земле, тело грузно опустилось на колени, а кровь из рассечённых артерий фонтаном ударила в стороны и вверх. Брызги полетели за ограждение. Широ тут же пришлось прикрыть рот рукой – его замутило. Ну нет, подумал он. Только не сейчас.

– Иицунэ Хикару! – Слегка замешкавшись, выкрикнул следующую фамилию распорядитель.

Второй самурай умер так же быстро: поклонившись, Кано увернулся от его удара и рассёк тело юноши пополам.

– Отабунэ Сюхэй!

Самурай попытался нанести Кано удар по ногам, но клинок соперника полоснул его поперёк живота.

– Хотома Кодзи!

Толпа, поначалу приветствовавшая каждого воина воплями поддержки, теперь замолчала. На площадке творилось что-то очень странное: распорядитель выкрикивал новые имена чуть ли не раз в минуту, а ронин Кано, почти не двигаясь с места, убивал людей, будто рубил редьку для засолки.

Заметив недоумение зрителей, Кано сменил тактику: он сделал вид, что начал уставать, и теперь давал соперникам немного побегать вокруг него, нанести несколько ударов, ни один из которых не попадал в цель, и только потом убивал. На публику это подействовало: всем хотелось видеть именно бой, а не тупое убийство. Снова начали раздаваться воинственные крики, руки поднялись в воздух, но самураи-то видели, что Кано нисколько не сдал позиции, а просто развлекал себя и других.

– Этот юноша стоит целой армии, - вполголоса заметил даймё Асакура, обращаясь к учителю Мицуёри.

– Он гениальный боец, - согласился сэнсей, - и, что удивительнее всего, самоучка.

– Почему самоучка?
– Спросил один из учеников додзё.

– А разве ты не видишь? Он дерётся без всякой системы. Его оружие – хладнокровие, ловкость и скорость.

 Бой продолжался. Площадка была завалена трупами. Зрелище было жутким, но несло в себе странную притягательность: глядеть, с каким виртуозным изяществом этот красивый юноша отнимает человеческие жизни, было и мучительно, и пьяняще.