Чтение онлайн

Широ говорил ещё долго, подробно пересказывая трактат, а учитель слушал его и кивал головой.

– Так, так, - проговорил он, когда Широ закончил. – Я вижу, Йомэй-кун, ты изучил всё очень внимательно. Хочешь ли ты добавить что-нибудь к сказанному? Какие мысли появились у тебя после прочтения этой великой книги?

– Это и впрямь великая книга, - сказал Широ, глядя в чашу с остывшим чаем, - но и очень вредная.

– Что? – Мицуёри-сэнсей едва не подавился. – Ты сказал – вредная?

– Да, - кивнул Широ и объяснил, - она внушает полководцу слишком много уверенности в своих силах. Если верить почтенному Сунь-сэнсею, то получается, что исход войны полностью зависит от одного-единственного человека. По-моему, нет ничего хорошего, если полководец начинает чувствовать себя незаменимым, а ещё хуже, если войско тоже начинает так думать.

– Продолжай, - после секундного раздумья велел Мицуёри-сэнсей.

– В этой книге совершенно не учитывается важность собственно войска, - Широ и не собирался останавливаться, - Сунь-сэнсей рассуждает о количестве воинов и качестве снаряжения, но при этом как будто забывает, что речь идёт о живых людях. Даже пеший воин, плохо экипированный и потерявший оружие, не лишён при этом собственных разума и воли, по словам же Сунь-сэнсея выходит, что только полководец наделён индивидуальностью, а остальные сотни и тысячи сражающихся – лишь послушные и ни в чём не сомневающиеся, беспрекословно подчиняющиеся любому приказу орудия боя. Он скорбит о потерях значительной части войска, однако ценность одной человеческой жизни будто бы равна нулю… А ведь живые люди могут и ослушаться приказа, и предать, и даже, поступая наперекор главнокомандующему, добиться больших успехов, чем добился бы он. Ведь в этой толпе могут быть талантливые, тонко понимающие войну люди, и просто хорошие войны, такие, как Юки… Войско состоит из людей, а люди неравноценны, понимаете… нужно уметь приглядываться к ним, находить в них сильные и слабые стороны, наконец, давать им определённую степень свободы…

– Достаточно, - велел Мицуёри-сэнсей. – Ты очень самоуверенно раскритиковал лучший военный трактат всех времён, Йомэй-кун. Кое с чем я, пожалуй, и согласился бы, но в главном ты не прав: роль полководца огромна…

– Огромна, но ею вся совокупность средств и способов ведения боя не исчерпывается… - Невежливо перебил Широ.

– Если ты, ведя своё войско в военный поход, только и будешь думать о том, не натёр ли ремешок ногу вон тому пешему лучнику и не болит ли голова с перепоя у одного из ста младших офицеров, тебе никогда не спланировать и не выиграть бой. Нужно уметь идти на жертвы и без слёз смотреть, как умирают твои друзья и знакомые, иначе ничего у тебя не выйдет. Воины не смеют ослушаться твоего приказа, не их дело рассуждать, правильно или неправильно ты мыслишь. Они должны просто верить тебе и делать, что ты говоришь.

– Не объясняйте мне очевидные вещи, Мицуёри-сэнсей, - сказал вдруг Широ, глядя учителю прямо в глаза. – Я и без вас это прекрасно понимаю и говорил совсем о другом.

Оба замолчали. Мицуёри-сэнсей раздражённо, со стуком поставил чашу на пол.

– Не кажется ли тебе, Йомэй-кун, что ты слишком нахально рассуждаешь о вещах, в которых только-только начал разбираться?

– Я прошу прощения, сэнсей. – Юки допил чай и тоже отставил чашу. – Конечно, мне не следовало этого говорить. В конце концов, моя цель – стать хорошим мастером меча, а у хорошего мечника тело движется само по себе, нанося удары без сожалений и сомнений. Ему совершенно нельзя мешкать, скорость решает всё. Размышления нужно оставить перед боем, а в бою не думать ни о чём, так? Нужно просто позволить мечу сделать всё за себя.

Когда этим же вечером учитель Мицуёри прибыл во дворец Мино для разговора с господином Райдоном, на его лице было написано совсем не свойственное ему лёгкое сомнение. Проницательный Асакура не стал его ни о чём спрашивать, понимая, что старый друг пришёл не просто так, а с каким-то известием.

Он оказался прав.

– Это лишь мои предположения, Асакура-сама, - медленно проговорил учитель, попробовав саке, - но я хочу поделиться с вами своим мнением о Йомэе-сама.

– Я давно этого жду, - промолвил Асакура.

– Возможно, я ошибаюсь, - сказал Мицуёри-сэнсей, но Йомэй-сама, по-видимому, никогда не станет таким великолепным воином, как вы и ваш отец. Однако у него определённо есть способность масштабно и практически мыслить.

– Что вы хотите этим сказать, Мицуёри-сан?

– Вполне вероятно, что Йомэй-сама станет хорошим полководцем, - ответил учитель.

– Что ж, - помедлив, Асакура одним глотком осушил маленькую чашечку саке, - именно это я и хотел услышать.

Меч, разрубающий луну

Однажды в конце осени господин Райдон позвал Широ с собой.

 - Мы идём в кузницу, - сказал он, - тебе нужно увидеть кое-что собственными глазами.

Ослушаться Широ не посмел. Ему хотелось отработать удар, который плохо получался, но Асакура-сама явно был настроен провести этот день с ним, Широ, а значит, тренировки придётся отложить.

Поскольку кузница находилась рядом с додзё, а додзё рядом с деревней, в путь выдвинулись целой процессией: Асакура-сама, как и подобает повелителю, ехал в паланкине, Широ сопровождал его верхом, а спереди и сзади двигались конные и пешие охранники. Простой люд, как ему и полагается, при виде паланкина самого даймё Асакура падал на колени и утыкался головами в песок, на Широ же никто не обращал внимания, что его вполне устраивало. В кузнице господина Райдона почтительно встретил сам кузнец и два его подмастерья.

– Здравствуй, Тиго-кун, - сказал кузнецу Асакура, - я хотел бы показать моему сыну, как делается настоящее боевое оружие. Ты ведь наверняка раньше этого не видел, Йомэй?

Широ покачал головой: ему стало интересно.

– Смотри сюда, - Асакура подошёл к деревянной бадье с травяной золой, где остывал клинок вакидзаси, - знаешь, как изготавливаются полосы стали для мечей? Кузнец берёт две стальные пластины, раскаляет их в горне, заливает озёрным илом и складывает вместе, чтобы части металла перетекли друг в друга. Затем он проковывает их, расплющивая, пока брусок не увеличится по ширине вдвое, разбивает на две части, снова складывает вместе, нагревая, и снова проковывает. И так множество раз. В хорошем мече несколько тысяч тончайших слоёв стали. Кроме того, само тело клинка состоит из стали разного типа: на рёбрах и острие она обычно более твёрдая, на тыльной стороне полосы и внутри – более мягкая. Слишком твёрдый клинок может сломаться при сильном ударе, слишком мягкий может согнуться. А так он получается упругим и прочным. Тиго-кун, этот меч уже готов к закалке?

– Да, Асакура-сама. Я как раз собирался обмазывать его глиной.

Широ было очень жарко от адского пламени, полыхавшего в горне, хотелось кашлять от витающих в воздухе частиц золы, и старательность подмастерьев, раздувавших меха, отнюдь не улучшала обстановку в кузнице. Он закрыл нижнюю часть лица рукавом и старался не жмуриться, тогда как голый по пояс кузнец и господин Райдон будто не чувствовали жара.

– Смотри, Йомэй, перед закалкой клинок необходимо обмазать специальной смесью глины и древесного угля, разведённых водой. Это делается для того, чтобы сталь в одних местах прокаливалась сильнее, чем в других. Режущая кромка покрывается очень тонким слоем глины, а спинка и бока – более толстым.

Тиго в это время вынул из золы клинок, тщательно протёр его тканью и, держа одной рукой за охвостье, другой аккуратно и ловко обмазал глиной с помощью кисточки.

– Теперь надо, чтобы подсохло! – Сказал он, бережно откладывая в сторону будущий меч.

– Когда глина высохнет, Тиго-кун поместит клинок в горн, где он будет лежать в толще древесного угля до тех пор, пока хорошенько не раскалится. Затем кузнец вынет его и быстро опустит в бочку с холодной подсоленной водой. Чем холоднее будет вода, тем крепче получится сталь.

– И он не задохнётся от пара? – Спросил Широ.

– Что? Конечно, нет. Но и это ещё не всё. Когда клинок остынет, его освобождают от глины и ещё раз нагревают – несильно, до тёмно-багрового свечения. Это нужно для того, чтобы снять с металла внутреннее напряжение, иначе долго клинок не проживёт. Уже после этого мастер отшлифует поверхность крупнозернистым камнем, чтобы удалить мелкие погрешности, нанесёт специальные насечки на хвостовик, чтобы рукоять держалась крепче, и вырежет на нём своё имя. По окончании основных работ готовый клинок перейдёт к другому мастеру, который сделает для него надёжную рукоять, цубу и ножны.