Чтение онлайн

Наконец, места для поединка уже не осталось: кругом лежали мертвецы. Дымилась кровь, начинали кружиться мухи, привлечённые тошнотворным запахом смерти. Широ было совсем худо: он сунул в рот заранее припасённую деревянную щепку и принялся её посасывать, чтобы остановить рвоту.

– Этот человек – сама смерть, - тронув Широ за плечо, тихо сказал Юки.

Широ ответил:

– Он похож… - подходящее сравнение родилось само собой, - он похож на мою катану. Он создан для того, чтобы сражаться и убивать. Сильный и безжалостный.

Внутренности сводило судорогой и в душе был полный раздрай: несмотря на отвращение и злость, Широ чувствовал, что этот человек притягивает его, притягивает с той же непреодолимостью, что и оставленный в замке меч. Это была сила, перед которой хотелось встать на колени.

– Не беспокойся, Юки. – На одной ноте выговорил Широ, - я не буду с ним сражаться. Мне его ни за что не одолеть.

…Убив два десятка человек, Кано даже не запыхался. Пока слуги утаскивали с площадки трупы и посыпали её свежим песком, чтобы впиталась кровь, он стоял, разглядывая толпу. Его не интересовали восхищённые, жадные и испуганные лица, он искал проявления других эмоций. На возвышении, устроенном для гостей из замка Мино, выделялась тучная фигура самого даймё Асакура. Это и есть тот легендарный воин, «разрубающий луну»? Да он же совсем старик.

Рядом с ним сидел какой-то худосочный длинноволосый мальчишка. Интересно, что это у него с глазами, разве в природе встречается такой цвет?

Кано и Широ смотрели в глаза друг другу.

Так впервые встретились будущие враги.

Амулет богини Бэнтен

– Я ухожу, - сказал Широ, - извините, больше не могу.

– Тебе нехорошо? – Шепнул Юки.

– Больше не хочу на это смотреть. Не ходи за мной.

Господин Райдон, глянув на зеленоватое лицо Широ, позволил ему уйти, а Юки пришлось остаться.

Если бы лошадь не знала дорогу в замок, Широ наверняка проскакал бы мимо: его всего трясло, разболелась голова, тошнота не прекращалась. Ему было так плохо, что он начинал думать, что, возможно, заболел чем-нибудь.

Шагая по направлению к своей комнате, Широ пытался успокоиться и ни о чём не думать, но в голове был только Кано: Кано, легко взмахнувший рукой и поразивший противника насмерть, Кано, слегка склонившийся, чтобы отрубить воину ноги, Кано, поворачивающийся спиной в обманном манёвре, Кано убивающий, убивающий, убивающий… Неужели в душе этого совсем молодого человека нет ни сострадания, ни жалости? Ладно сострадание, хоть какие-то чувства там есть?!

Широ больно ударился головой о низкий потолок, но не обращая внимания, продолжал идти дальше.

Так вот что это такое – быть воином! Вот как выглядит истинная сила! Её красота – красота грязи, это извращённое, изуродованное нечто. Хорошо читать о сражениях в книгах, и рубить пучки соломы тоже не так уж сложно, но всё это не имеет ничего общего с настоящей смертью. Почему-то в книгах не описывается, как выглядят человеческие внутренности, вываливающиеся под ноги победителю. И, главное, запах…

… Тут Широ впервые заметил, что коридор стал каким-то очень уж узким: идя, он касался стен обоими плечами. Почему-то было очень темно: Широ не видел конца коридора и, оглянувшись, не увидел начала. Ничего не понимая, он сделал ещё несколько шагов вперёд. Тут его осенило:

– Да я же внутри стены!

Широ понятия не имел, как его угораздило пробраться в этот тайный проход: раньше они с Юки часто рыскали по замку, пытаясь найти какую-нибудь скрытую дверь, но им ни разу этого не удалось. Теперь же Широ ничего не искал: ему казалось, что он идёт к своей комнате привычным путём. Как же он попал внутрь двойной стены и, главное, как теперь выбраться обратно?

Рассудив, что выход обычно находится там же, где и вход, Широ повернулся и пошёл назад, но коридор, казавшийся совершенно прямым, вдруг сделал поворот и там, проведя рукой по стене, Широ нащупал створку фусума. Обрадовавшись, что нашёл выход, он сдвинул перегородку в сторону и, зажмурившись от света, шагнул в пространство за нею. Но это был не выход.

Юноша оказался в крошечной клетушке с одним-единственным узким окном под самым потолком. Почти всё место в комнате занимал старый-престарый, покрытый какими-то мерзкими пятнами соломенный тюфяк, а на нём, скрестив тощие кривые ноги, сидела остроглазая старуха в сером кимоно с широкими рукавами.

В другом состоянии Широ, наверное, испугался бы, но сейчас все реакции в нём были заторможены.

– Бабушка? – Удивлённо пробормотал он. – Вы откуда здесь?

Старуха смотрела на него без малейшего удивления, с одним недовольством.

– Припёрся, - прошамкала она, - ишь, какой волосатик с зелёной рожей.

От такого с собой обращения Широ впал в ступор. Может, ему всё это мерещится?

– Вы мне не мерещитесь? – На всякий случай уточнил он.

– А ты пьяный или головой ударялся?

– Головой ударялся, - честно сказал Широ, - когда шёл сюда.

– Как хочешь, так и думай, - сказала старуха, - уходи, я тебя не звала.

– Но кто вы?

– Одно на уме: кто да кто… тебе-то какое дело? Если ты не знаешь, кто ты сам такой, чего пристаёшь к старым людям?

– Я знаю, кто я сам такой, - медленно проговорил Широ, стараясь собраться с мыслями. Отчего-то у него это плохо получалось.

– Да ну? Все говорят, что знают, и никто не может ответить. Сам сначала подумай, своей головой. А то садись, посиди, - старуха неожиданно сменила гнев на милость и даже подвинулась, освободив краешек футона.
– Гости ко мне нечасто заходят.

Садиться Широ, разумеется, не стал. Он вдруг догадался, кто перед ним:

– Са-Сачико-химэ?!

– Давненько меня так не называли, ох, давненько! – Хозяйка комнаты улыбнулась беззубым ртом. – А ты посмотри получше: ну какая я Сачико-химэ? Сачико-химэ была молодая да красавица, а я уж почти птица небесная!

Ясно, подумал Широ. Никакого колдовства: эта старуха – сумасшедшая. Вот почему Асакура-сама скрывает свою жену: она безумна. Не выгонять же её! И держать на всеобщем обозрении тоже нельзя. Что ж, одной тайной меньше.

– И давно вы здесь живёте? – Спросил Широ.

– А я здесь не живу. Так, бываю иногда. Что, не хочешь садиться?

– Нет, - отказался Широ, - мне нужно идти. Извините, что потревожил вас.

– А, ну конечно, не хочешь говорить со старухой. У тебя другое на уме, да? Мечи там всякие, сраженья… Да?

– Ага, - ответил Широ, поворачиваясь.

– Ну и дурак. Сам же знаешь: твой меч тебя не любит.

– Что? Откуда вы знаете?

– А я хожу вдоль стеночки, хожу да поглядываю!