Чтение онлайн

Остановить Широ, если он был чем-то увлечён, почти не представлялось возможным. Юки приходилось придумывать разные ухищрения, чтобы заставлять друга есть положенные два раза в день и спать хотя бы по пять часов за ночь. Полностью поглощённый своими занятиями, Широ совершенно забыл про еду и сон.

Первые результаты не замедлили сказаться уже в середине лета. Ещё раньше, в конце весны, Широ стал замечать, что на занятиях в додзё его руки совершенно не чувствуют веса катаны. Тренировки с субуру-то сделали своё дело: пока остальные ученики отрабатывали удары длинными стальными клинками, сильно напрягая при этом мышцы, Широ двигался быстрее всех, так как после дубового тренировочного меча катана стала казаться ему пушинкой.

В седьмом месяце Широ впервые вышел победителем из тренировочного боя, оставив позади абсолютно всех учеников своего класса, включая Юки. Его техника была самой лучшей, движения самыми точными. Однако Мицуёри-сэнсей и не подумал хвалить его, заметив лишь, что дело, кажется, наконец-то сдвинулось с мёртвой точки.

Когда глаза Широ уставали от зубрёжки, он уходил в парк и там бесконечное количество раз повторял основные удары кен-дзюцу: татэ-гири, направленный снизу вверх; кэса-гири, скользящий по диагонали, чтобы рассечь врага от левой ключицы до пояса; боковой выпад гияку-кэса-гири, рассекающий тело от пояса до шеи; многочисленные тычковые удары. Изредка наблюдающий за его тренировками господин Райдон однажды сказал, следя, как Широ остервенело рубит воздух косым ударом нанамэ:

– Во времена моего деда именно такого удара больше всего боялись враги. Хороший меч разрубал врага, закованного в доспехи, на две половины, причём обнажалась его печень, которую воин-победитель должен был съесть тут же на месте, чтобы впитать храбрость поверженного противника.

Широ приостановился и с испугом взглянул на приёмного отца:

– Но ведь в наше время это делать не обязательно, правда?

– Правда, - заверил его Асакура-сама, - если, конечно, ты не хочешь завладеть чужой доблестью. Если б это касалось меня, я бы, пожалуй, тоже не стал.

– Надо же, - пробормотал находящийся тут же Юки, когда господин Райдон удалился, - Во времена деда Асакура-сама? Да ведь это меньше ста лет назад! Нам остаётся только радоваться, Широ, что мы живём в такое просвещённое время.

– Ага. Интересно, сколько вражеских печёнок съел мой «прадед»? – Усмехнулся Широ, снова начиная отрабатывать махи, правда, уже другого типа.

– Запомните, ученики, - говорил на занятиях в додзё Мицуёри-сэнсей, - нанести правильный удар невозможно, если вы неправильно держите свой меч. Правая рука впереди, но она не должна вжиматься в цубу[1], левая рука держит конец рукояти так, чтобы он частично упирался в ладонь. Правая рука – шарнир, левая направляет удар. Дальний выпад или мах вправо удобнее делать одной рукой, но ставя блок от вражеской атаки, обязательно используйте обе, так как силы одной руки может не хватить.

Лето ещё не прошло, а Широ уже стал одним из лучших учеников в школе. Юки, настоящий друг, искренне радовался его успехам, без капли зависти уступая Широ своё место на лестнице почёта, однако Мицуёри-сэнсей не проявлял довольства.

«Йомэй, увы, посредственность, - думал он. – Упорная, техничная, хорошо тренированная посредственность. У него нет таланта мечника. Что ж, он может стать хорошим, даже отличным воином, но славы, подобной славе Асакура, ему никогда не снискать».

Хорошо, что Широ не умел читать мысли, - он бы совсем пал духом. Несмотря на то, что постоянные тренировки давали быстрые результаты, с каждым днём ему становилось всё тяжелее заставлять себя заниматься. Он ожидал, что вот-вот в нём откроется второе дыхание, проснётся какая-то скрытая сила, о существовании которой он и не подозревал, - но время шло, а любви к сражениям и тяги к войне он не чувствовал. Его мутило от вида грязи и крови, он легко и точно наносил удары по деревянной колоде, имитирующей тело жертвы, но не представлял, как сможет ударить, убить живого человека. Он верил, что при усердии можно переломать и закалить свой характер, но начинал сомневаться, нужно ли это конкретно ему. Разве может человек, который всегда был на последнем месте, добиться чего-то серьёзного в жизни? Разумеется, нет! То, что Асакура-сама усыновил его и решил сделать своим наследником, просто насмешка судьбы. Стать властителем богатейшей провинции Мино – какая чушь! Он не потянет такую ответственность, просто не сможет с ней справиться.

Юки был иного мнения. В его дружеской любви к Широ было много предвзятого, однако он не сомневался, что именно Широ, в котором болезненная гордость сочеталась с высокой самокритичностью, сможет достичь больших успехов на поприще воина. Многие самураи, достигнув определённой степени мастерства, расслаблялись и становились самонадеянными, однако Широ это точно не грозит: он всегда будет не уверен в себе и не доволен собой, а это, как ни странно, весьма полезное свойство характера для любого мастера, так как предполагает не останавливающийся рост и движение к совершенству. Начав карабкаться в высоту, Широ никогда не застрянет на середине: он либо доберётся до самого верха, либо сорвётся и упадёт. Юки боялся такого падения, но отчаянное упорство Широ его восхищало. Сам он отнюдь не стремился к высотам мастерства, полагая, что его долг слуги – поддерживать господина на протяжении пути меча и, если что, отправиться в пропасть вслед за ним.

Господина Райдона, по-видимому, радовало усердие Широ, и не раз и не два Мицуёри-сэнсей приходил в его личные покои, где они долго о чём-то беседовали за чашей чая или саке.

Когда Широ вернул учителю последние свитки выученного им наизусть «Искусства войны», Мицуёри-сэнсей вечером пригласил его на беседу к себе в домик. Широ пришёл серьёзный и сосредоточенный, готовый к экзамену. Мицуёри-сэнсей предложил ему чаю, Широ с поклоном принял чашу из его рук, но не пригубил ни капли.

– Ты зажат, как меч в тисках полировщика, - сказал ему учитель. – Твоё спокойствие выглядит слишком деланным, оно хуже истерики. Офицеры твоего штаба начали бы паниковать.

– Извините. – Широ принуждённо сделал глоток и тут же закашлялся.

Учитель смотрел на него с искренним участием, но без снисхождения.

– Итак, - мягко спросил он, - что ты хочешь рассказать мне о прочитанной книге? Я уже вижу, что ты выучил всё наизусть, но я хочу знать, что из этого ты действительно понял.

И Широ рассказал, что он понял. В основе ведения войны, по мнению учителя Суня, лежат пять элементов: Путь, Небо, Земля, Полководец, Закон. Путь – это единство стремлений повелителя и его народа; Небо – необходимый расчёт времени продвижения войск, стратегии и тактики боя; Земля – размещение на местности и выбор подходящей площадки для манёвров; Полководец – человек, наделённый необходимыми качествами для управления войском; Закон – подготовка войска и вопросы снабжения.

Полководец – действующая разумная сила, войско – только инструмент, с помощью которого создаётся победа. Любая война – это война двух стратегов, и при равных силах вооружения победит непременно та сторона, на которой находится более умелый и ловкий руководитель.

Ложные церемонии на войне неуместны. «Война – это путь обмана, - Закрыв глаза, цитировал Широ.
– Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай, будто ты близко; заманивай его выгодой; приведи его в расстройство и бери его; если у него все полно, будь наготове; если он силен, уклоняйся от него; вызвав в нем гнев, приведи его в состояние расстройства; приняв смиренный вид, вызови в нем самомнение; если его силы свежи, утоми его; если у него дружны, разъедини; нападай на него, когда он не готов; выступай, когда он не ожидает».

Хорошо спланированный бой выигран ещё до того, как началось решающее сражение. Умение точно угадать планы противника и правильно подготовиться к сопротивлению - вот что необходимо истинному полководцу. Настоящее мастерство состоит не в том, чтобы разрушить, а в том, чтобы захватить целым и невредимым, не в том, чтобы убить, а в том, чтобы привлечь на свою сторону. Торопиться нельзя, поспешность полководца лишь зря уносит человеческие жизни. Как хороший хозяин бережёт своё имущество, так полководец бережёт своё войско.

Безрассудные решения опасны. Воин, оказавшийся в безвыходном положении, становится храбрым, как дикий зверь, и готов броситься на врагов с голыми руками, но хороший полководец всегда сохраняет холодную голову и не уподобляется своим воинам в их сумасбродстве. Лучше спасти остатки войска, чем дать им бесславно погибнуть или сгинуть в плену.

Полководец, понимающий войну, есть властитель судеб народа, хозяин безопасности государства. От его мудрости, проницательности, доблести и смекалки зависит исход войны. Он всё привык рассчитывать наперёд, и подобен змее Шуайжань: когда ее ударяют по голове, она бьет хвостом, когда ее ударяют по хвосту, она бьет головой; когда ее ударяют посредине, она бьет и головой и хвостом.