Чтение онлайн

«Ишь ты, богач какой, — подумал Павка, покачав головой. — Одного пальто ему мало».

Вдруг ему показалось, что в квартире кто-то есть. Но он знал, что в квартире никого быть не может: ключ-то ведь у него. Он осторожно вошел в комнату. Это была столовая. Большой круглый стол был накрыт зеленой скатертью. Над столом висела лампа под зеленым абажуром. В широком зеркале Павка увидел свое отражение. На буфете стояли какие-то странные вещи: неизвестно для чего употребляемые стеклянные вазы, какой-то стакан в серебре, огромных размеров.

На стене висела картина в золотой раме: густой тайгой по снежной дороге на розвальнях едет путник. Сквозь ветви деревьев проглядывает луна, а совсем вдали светится огонек жилья.

«Торопится, — подумал Павка, — как бы волки не съели».

Наглядевшись на картину, Павка прошел в следующую комнату и остановился, широко раскрыв рот от удивления. Все стены комнаты от полу и до самого потолка были заставлены книгами. Ничего подобного Павка в жизни не видел. Даже в лавочке дяди Остапа было не больше ста книг, а здесь их были тысячи — в зеленых, черных, красных и коричневых переплетах.

«Вот уж тут, наверное, «Сюркуф» целиком, все двадцать выпусков!» подумал Павка и решился подойти к полкам. Он стал разглядывать переплеты. Но знакомых тоненьких книжечек в ярких обложках нигде не было видно. Павка обошел всю комнату, но встречал лишь какие-то непонятные названия: «Хирургия», «Травма от ранений», «Медицинский сборник».

— Ишь ты, — сказал Павка вслух, — «Травма от ранений». Здорово!

На письменном столе желтый металлический лев яростно замахивался лапой. Павка тут же обнаружил, что льву можно откинуть голову и что в животе у льва плещутся чернила. Черный костяной слон стоял в стороне, угрюмый и задумчивый. На столе лежали бумажки, на которых были написаны какие-то цифры и вообще что-то непонятное. «По-иностранному пишет. Вот это да!» удивился Павка. На табурете в углу стоял деревянный ящик с серебряной дощечкой на крышке. Павка поднял крышку. Чего-чего только не было в ящике. Блестящие пилки, ножички, щипчики — всего не перечесть! Павка вынул один ножичек. Он был острый, как бритва у парикмахера Никашки. Но это была не бритва. Павка сообразил, что это докторские инструменты. Но что делает доктор каждым инструментом — он понять не мог.

«Щипцами, наверное, зубы рвет», подумал Павка, опуская крышку ящика.

Он побродил по кабинету, потом прошел через столовую на кухню. Вари не было.

«Долго же она задержалась, — подумал Павка, — а мне есть хочется».

Искать на кухне еду он не стал: без Вари он не хотел брать чужого. Он вернулся в кабинет и стал рассматривать книги на полках. «Чарлз Дарвин, — прочел он, — «Происхождение видов», Н. В. Гоголь, «Тарас Бульба».

Эта книжка была совсем не похожа на Остапову книжонку. Она была толстая, в кожаном переплете. Но содержание было то же самое. Павка стал читать и наткнулся на картинку. Вот она, Запорожская Сечь! Картинка была нарисована в несколько красок. Казаки расположились в степи в разноцветных нарядах. И Тарас был тут со своими сыновьями! Картинки были одна лучше другой, и Павка каждую рассматривал подробно.

За окнами стемнело. Павка зажег лампу и так зачитался, что не слышал, как скрипнула дверь.

— Что вы здесь делаете, молодой человек? — услышал вдруг он голос над самым ухом.

Книжка вывалилась у него из рук и со стуком упала на пол. Посреди кабинета стоял небольшой старичок в черном костюме, в золотых очках.

— И кто вы такой, позвольте вас спросить? — продолжал старичок сердито. — И почему вы очутились в моем кабинете?

Павка поднял книгу и протянул ее старичку.

— Меня Варя просила квартиру постеречь, — сказал он, — вот я и пришел. Книги у вас очень интересные.

Старичок сказал не то сердито, не то нет:

— Варя? А вы — кто? Как вас зовут?

— Павкой.

— Вы ее брат?

— Нет, не брат. Она знакомая наша. Я сейчас с Остапом живу, с Вариным отцом. Знаете? А я вас видал, вы из дому выходили. Я тогда в подвале жил.

Павка ткнул пальцем в пол.

— В подвале? — удивился старичок.

— Ну, да. Мне жить было негде, вот и жил.

— Так, так, — сказал старик. — Я и не знал. А у вас родители есть?

— Нету. От тифа померли.

— А сестры? Братья?

— Брат есть, Петр Сокол, слыхали?

Старичок развел руками.

— Ну, Аннин муж. Анна у фельдшера живет. Знаете?

И Анны старичок не знал.

— Так где же ваш брат? — спросил он.

— В тайге. Скажите, пожалуйста, — вдруг спросил Павка, — а у вас «Сюркуф, гроза морей» есть?

Старик непонимающе смотрел на Павку.

— Книжки такие, — пояснил Павка. — Двадцать выпусков, приключения Сюркуфа.

— Двадцать томов? — удивился старик. — Не читал. Нет, насколько припоминаю, не читал.

Павка вынул из-за тельняшки шесть драгоценных выпусков и показал старику:

— У меня их четырнадцать было. Да два я на хлеб продал, а шесть у меня в залоге пропало. Только шесть и осталось. Я думал — у вас все двадцать выпусков есть. Если хотите, возьмите у меня, почитайте, раз никогда не читали.

Старик разглядывал Павкины выпуски «Сюркуфа».

— Послушайте, — сказал он. — Так ведь это просто дрянь! Самый обыкновенный Пинкертон. И вы это читаете?

— Наизусть знаю, — признался Павка. И, не ожидая разрешения старика, он рассказал самое замечательное приключение — о том, как Сюркуф нашел жемчужину величиной с куриное яйцо и как хотели у него эту жемчужину украсть.

— Молодой человек, — сказал старик, терпеливо выслушав рассказ, — вы когда-нибудь Жюль Верна читали?

— Не читал, — признался Павка.

Старик подошел к полкам, порылся в них и протянул Павке книгу в тисненном золотом переплете. На переплете спрут обвивал своими щупальцами водолаза. Над картинкой было написано: «80 000 верст под водой».

— Возьмите-ка, — сказал старик.

— Мне? Совсем? — удивился Павка.

— Ну да, совсем. И забудьте вашего Сюркуфа.

Забыть Сюркуфа? Ну, это старик перехватил! Разве можно забыть Сюркуфа? Наоборот, надо постараться достать остальные выпуски!

— Как вас зовут? — спросил старик.

— Павкой.

— А меня — Никодимом Ивановичем. Пойдемте ужинать.

Павка, прижав к груди книгу, пошел за Никодимом Ивановичем в столовую.

Никодим Иванович зажег лампу и принес из буфета масло, булки, ветчину, большой кусок влажного желтого сыра. В передней тоненьким голосом зазвонил телефон.

— Кушайте, Павел, кушайте, — сказал Никодим Иванович и прошел в переднюю.

— Кого вам? А? — услышал Павка сердитый голос хозяина. — Да, я, профессор Пашковский. Нет, нельзя. Дома никого не принимаю. Генерала? И генерала — тоже. Куда? Ах, вы не знаете куда? В госпиталь. Завтра утром в госпиталь.

Он повесил трубку и вошел в столовую, ворча под нос:

— Чорт знает что! Что за дикие времена! Стреляют друг в друга, словно разбойники на большой дороге, и всех тащат ко мне на квартиру.

Он остановился и сказал в дверь:

— У меня не полевой лазарет, милостивые государи, не полевой лазарет! Почему вы не кушаете, Павел? — вдруг закричал он на Павку. — В вашем возрасте надо кушать, надо кушать!

Павка в первый раз слышал, чтобы угощали так сердито. Но он стал есть все подряд — и ветчину, и сыр, и хлеб с маслом. Никодим Иванович смотрел на него из-под очков.