Чтение онлайн

Я сделала шаг вперед. Еще один. И вдруг — словно прорвалась плотина — все нахлынуло разом: боль, гнев, отчаяние.

— Какое же я ничтожество! — выкрикнула я, ударив его кулаками в грудь. — Нафантазировала себе невесть что! Выдумала приключения, чувства… Все ложь!

Слезы хлынули потоком. Я била его снова и снова, но он не отстранялся — стоял неподвижно, позволяя выплеснуть ярость.

— Глупая! Безумная! — рыдала я, уже не чувствуя рук. — Как я могла поверить в это?!

— Могла, — тихо ответил он, наконец обхватив мои запястья. — Потому что ты живая. Потому что тебе нужно было во что-то верить.

Я обессиленно опустилась, уткнувшись лицом в его грудь. Он обнял меня крепко, без слов, просто держал, пока я плакала — громко, надрывно, выдыхая все, что копилось годами.

— Прости, — всхлипнула я. — Прости, что не видела тебя настоящего.

— Не надо извиняться, — его голос звучал ровно, почти нежно. — Ты не виновата. Ты просто искала свет.

Город продолжал распадаться вокруг нас — но теперь это уже не пугало. В его объятиях было единственное, что оставалось реальным. Единственное, что имело значение. Я почувствовала, как его сердце бьется — ровно, упрямо. Настоящее.

— Я боюсь, — призналась я, прижимаясь ближе.

— Знаю. Но теперь ты не одна.

Я подняла глаза, полные слез.

— Ты и правда настоящий… — прошептала я. — И от этой мысли боль вдруг стала легче.

Они зовут, они ждут

[Каэль]

Я смотрел, как Элисса укладывается в постель. Ее движения были медленными, будто каждое требовало невероятных усилий. Свет ночника очерчивал контуры ее лица — тени залегли под глазами, губы дрожали, когда она пыталась улыбнуться.

— Я не смогу оставить тебя наедине с этим. Буду ночевать здесь, — сказал я, устраиваясь в кресле у окна.

Она лишь кивнула, укрываясь одеялом до подбородка. Я видел, как ее пальцы сжимают край ткани — так, словно это был спасательный трос.

— Ты… правда думаешь, что это безопасно? — ее голос звучал едва слышно.

— Безопаснее, чем если ты останешься одна, — ответил я, глядя на мерцающие за стеклом огни Амуртэи.

Когда ее дыхание стало ровным, я позволил себе закрыть глаза. Усталость навалилась мгновенно — будто кто-то накинул на плечи тяжелую мантию.

(Сон)

Я стоял посреди площади разбитых зеркал. Тишина давила на уши, а под ногами хрустели осколки, отражающие тысячи неверных бликов.

И вдруг — движение.

Элисса появилась в центре площади. Ее голос разорвал безмолвие:

— Вы… не настоящие. Вы — мои иллюзии. Мои проекции. То, что я создала, чтобы не сойти с ума!

Я хотел шагнуть к ней, но ноги приросли к земле. Мог лишь наблюдать.

Дамиан вышел вперед. Его образ уплотнился, черты лица стали резкими, почти жестокими.

— Мы существовали до твоего осознания. Мы — энергия твоих желаний. Ты не можешь нас отменить, — его голос прокатился по площади, как раскат далекого грома.

Верон закружил вокруг Элиссы, смеясь. Звук был режущим, как битое стекло.

— Ты думала, мы — просто куклы? Мы жили в тебе годами. Мы — твой гнев, твоя ярость, твоя жажда свободы. И мы не уйдем, — он касался ее плеч, но не оставлял следов.

Сильван подошел сзади. Когда его ладонь коснулась плеча Элиссы, она вздрогнула. Даже на расстоянии я почувствовал этот холод — будто лезвие льда вошло в сердце.

— Ты создала нас. Но теперь мы — часть этого мира. Мы не можем исчезнуть. Не хотим, — прошептал Сильван, и его голос звучал как эхо из бездонной ямы.

Элисса начала пятиться. Ее глаза расширились от ужаса.

— Нет… вы не можете… вы не должны… — ее голос сорвался.

Я кричал: «Элисса!» — но мой голос растворялся в воздухе. Тело не слушалось — я был пленником этого кошмара, бессильным свидетелем.

Дамиан приближался к ней, его взгляд резал, как клинок:

— Ты боишься. Но страх — это тоже жизнь. А мы — ее часть.

Верон продолжал кружить, его смех звенел, как осколки:

— Беги. Попробуй убежать от нас. Но мы всегда будем рядом. Потому что ты сама нас позвала.

Сильван молчал. Его тень на осколках зеркал шевелилась, будто пыталась вырваться из плоскости стекла.

Элисса вскрикнула и бросилась прочь. Ее шаги эхом отдавались от стен, а я все еще не мог двинуться. Видел, как она исчезает среди зеркальных осколков, и чувствовал, как внутри разрастается ледяной ком бессилия.

Я резко сел в кресле. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. В комнате — тишина. Элисса спала на кровати, ее дыхание было ровным.

Поднялся, подошел к ней. Коснулся плеча — теплая, живая.

«Это был сон…» — прошептал я про себя.

Но где-то в глубине сознания звучало: это не просто сон.

Я опустился на край постели, уставился в окно. За стеклом — те же тени, что преследовали меня во сне. Они шевелились, будто ждали чего-то.

«Они уже здесь. И они не уйдут», — подумал я, сжимая кулаки.

Элисса проснулась и увидела меня у окна. Ее взгляд скользнул по моему измученному лицу.

— Что случилось? Ты не спал? — спросила она.

Я помедлил. Слова давались тяжело, будто царапали горло.

— Мне приснился сон. Ты была там… и они тоже. Дамиан, Верон, Сильван. Они говорили с тобой, — наконец произнес я.

Ее лицо побледнело.

— Это… не сон. Вчера вечером… я пыталась их отвергнуть. Но они не исчезли. Они сказали… что не могут, — ее пальцы сжали край одеяла.

Я взял ее за руку. Кожа была прохладной, но пульс бился ровно.

— Тогда нам нужно понять, чего они хотят. И как с этим жить, — сказал я.

Она посмотрела на меня — в ее глазах плескались страх и решимость.

— Если они не уйдут… пусть останутся. Но не как мои тени. Как часть нас, — ее голос дрогнул, но не сломался.

Я молчал. Знал: это будет нелегко. Но я был готов.

— Вместе, — произнес я.

За окном тени продолжали шевелиться. Они ждали.

Я брожу по залу отражений уже, кажется, час — или два. Мерцающие стены из зеркал множат мой силуэт, превращая пространство в бесконечный лабиринт двойников. Здесь даже дыхание звучит иначе — будто сотни Каэлей шепчут одно и то же слово.