Чтение онлайн

Жанат подскочил к любимой и сжал в долгожданных объятиях. Как идеально и удобно он вписывалась в его тело. Как правильно тонкие линии ее тела ложились в его крепкие объятия. Как доверчиво она льнула к нему, а горячие слезы пропитывали его рубашку, жаром доставая до заледеневшего сердца и растапливая его.

— Ну не плачь, не плачь, любимая. Милая. Моя. Единственная. Только моя. И я только твой, — шептал Жанат, целую заплаканное лицо и гладя по пушистым локонам.

Мила попыталась успокоиться, но после следующих слов Жаната заплакала еще сильнее:

— Если бы это был не я сам, то я бы убил того, кто довел тебя до слез.

Слезы и смех смешались воедино. Ее хрупкая фигура тряслась в его руках от счастливого смеха, а мягкие нежные губы скользили по его скуле, а тихий голос капризно шептал:

— Колючий…

Жанат прижался губами к волосам Милы и вдохнул родной и любимый запах — аромат детского мыла и невинный аромат мягкой кожи. Вдыхая и впитывая живительный аромат Жанат ненавидел себя в этот момент за все, что делал с этой стойкой, но такой ранимой девушкой. Ладони горели от воспоминаний о том, какие чудовищные вещи он творил с Милой — душил, топил, безразлично отталкивал. Как только его Мила полюбила его таким? Точно ангел. Ангел, который полюбил дьявола. Сожаление и любовь были настолько велики, что Жанат хрипло прошептал в мягкие волосы:

— Прости.

Опять он впервые в жизни произнес это слово. Все с Милой было впервые — радость общих пробуждении, счастье в объятиях тонких рук и горячая любовь. Иногда перемежающаяся с желанием придушить эту невозможную девушку в его руках.

— Так с кем ты хотела встречаться?

Объятия Жаната стали крепче, а голос жестче и у Милы привычно перехватило дыхание. Сердце заходилось в бешенном стуке и пело свой гимн любви, отбивая барабанную дробь в ушах.

— Ну может с каким-нибудь очкариком, ботаником, туфяком…

Мила не успела договорить, как жесткие губы впились в запечатывающем поцелуе, стирая запретные слова навсегда.

И снова у них было одно дыхание на двоих, прерывистое и жадное, но теперь уже сплетавшее их неразрывными узелками любви.

Жанат оторвался от сладких губ и хмыкнул:

— Как ты целуешь меня? От меня наверно несет за километр.

— А мне все равно, — Мила впечатала мягкие губы в жесткий контур губ Жаната.

— Ну и ладно, — усмехнулся Жанат. — А теперь давай-ка спрячем эти чемоданы как можно дальше с глаз моих, пока я их не выкинул в окно.

Рука обхватила ручку чемодана и Жанат замер. Медленно глянул на Милу, которая прижимала ладошку к губам в попытке спрятать озорную улыбку.

— Почему она такая легкая?

— Потому что она такая пустая.

— Вот значит, как? Разыграть меня решила?

Мила зашлась в смехе, когда Жанат схватил ее в объятия, закинул на плечо и потащил в сторону спальни.

— Помогите! Спасите! — визжала она со смехом.

— Ну уж нет, — кряхтел Жанат с драгоценной ношей на плече. — Никто не спасет тебя от расплаты.

Дверь спальни захлопнулась, отрезав влюбленных от остального мира.

И мы с вами, дорогие читатели, будем довольно тактичны и оставим их купаться в любви без наших любопытных глаз и ушей.

Через много-много часов любви, снятия похмельного синдрома и нежного совместного приема душа, больше похожего на оргию, счастливая Мила сидела на коленях сонного Жаната, на диване в гостиной и они смотрели какую-то мелодраму.

Жаната совершенно не интересовали сопливые слезы героя на экране, а больше интересовало, сколько же отметин он оставил на теле любимой. Надо бы проверить…

Рука скользнула под тонкий шелковый халат и тут же получила легкий шлепок и осуждающий взгляд.

— У подружки набралась? — немного обиженно пробормотал Жанат и прекратил попытки.

— Кстати, о Соньке!

Мила захлопала в ладони. Жанат откинул назад голову, закатил глаза и громко застонал. Мила сжала в ладонях тяжелую голову и заставила посмотреть в глаза.

— Не далее, как вчера, мы с вами, Жанат Алиевич, заключили договор. Пожали руки, как в лучших деловых домах. Что мы имеем в итоге? Бессонную ночь, измотанные нервы и жесткое похмелье. И если первые два пункта я выполнила, то за вами остался только один и, кстати, самый простой.

— Ну не такой уж простой, — попытался пожаловаться Жанат, на что Мила лишь закатила глаза, тогда Жанат пошел другой дорогой. — Есть еще одно признание в любви, — напомнил Жанат.

— Если вы думаете, что это избавляет вас от выполнений обязательств, то ошибаетесь. Ну серьезно, что было вчера?

Жанат вспомнил, как сидел напротив Димы за деревянным столом переговоров и взгляды мужчин схлестнулись в жесткой схватке. Каждый из них был истинно мужчиной, львом в своем прайде, и хотел выйти победителем. Зрительный бой грозил перерасти в кулачный, когда Семен вошел в кабинет, грохнул об стол толстую стеклянную бутылку с янтарной жидкостью и учтиво предложил:

— Виски?

Это предложение положило начало самой жесткой пьянке на последние десять лет, что пережил Жанат. И Дима. Который признался в этом, полулежа на кожаном кресле и осоловело оглядывая стол, заставленный тарелками с закусками и бутылками.

— Бля, сколько мы выпили?

Жанат поднял три пальца.

— Да, давно я так не напивался.

Тогда Жанат позвал Семена:

— Неси еще.

Вначале между ними летали тяжелые фразы, скрытные, мрачные. Они словно испытывали друг друга на прочность, прощупывали соперника — насколько толста броня, насколько глубоко спрятана правда, насколько можно доверять сидящему напротив человеку. Об абсолютном доверии речи не шло. Только осторожные фразы, взгляды исподлобья, тяжелое молчание. Оба были дельцами до мозга костей — жесткие, непробиваемые, тузы каждый в своей сфере.

Но доверие пришло. Тихо постучало, приоткрыло тяжелую дверь и с громким стуком легло на стол между мужчинами очередной бутылкой виски.

— Да эта Сонька! — орал Дима. — Эта сучка! Эта бестия! Ты знаешь, что она вытворяет, Жаке?!

Уменьшительно-панибратское обращение сблизило этих мужчин сильнее братских объятии.

— Да, понимаю, — сочувственно закивал Жанат и громко хрустнул соленым огурцом.

— Она же мне душу выворачивает! — взвыл Дима, на что получил пьяный смех Жаната.

— Душу говоришь?

— Ну ладно, не только душу, — слабо махнул рукой Дима и глубоко затянулся сигаретой. Светло-карие, почти золотистые глаза, сощурились и потемнели, став похожими на темные глаза собеседника. — Бля! У меня от вечного стояка скоро хуй отвалится!

Мужчины загоготали и звонко стукнулись бокалами. Виски немного расплескался, но это не портило общую картину бедлама, который творился на столе.

— Ага, ага, — пробормотал Жанат и мечтательно улыбнулся пьяной улыбкой. — Знаем, проходили.