Чтение онлайн

Мила перевела дыхание, поправила сбившуюся блузку и проговорила:

— Семен, надеюсь, Аида не обиделась на меня.

— Нет, она все прекрасно понимает, — Семен помолчал. — И вообще она очень понимающая женщина.

В голосе Семена слышалось уважение и теплота, которые удивили Милу. Насколько она знала, после смерти дочери жена ушла от Семена и каждый из них зализывал раны в одиночестве. Есть ли женщина в его жизни сейчас, Мила не знала. При всей своей приятности и любезности, Семен был очень скрытным и умел обходить стороной щекотливые вопросы. А сейчас…

Аида и Семен? А почему бы и нет? Они оба потеряли самых близких людей — дочерей. Возможно общность прошедших испытании может сблизить эти немолодые, но все еще способные к любви сердца.

— Она рассказывала, что вы часто приносили ей лекарства без оплаты, — тихо проговорил Семен. Жанат внимательно наблюдал за Милой.

— Аида всегда отдавала долги, хоть и с опозданием, — Мила помолчала и вздохнула: — Ей очень нужна поддержка. Такое горе…

— Да. Она очень сильная, но без поддержки очень тяжело выйти из этой ямы.

Будь Мила менее внимательной, она бы не заметила быстрый взор, брошенный Семеном на Жаната через зеркало заднего видения. Но Мила конечно все заметила, так как в принципе замечала все, что касалось Жаната, и в этом коротком мгновении прочитала благодарность Семена к Жанату.

Ну как не полюбить такого мужчину? Такого грозного и мрачного снаружи, но такого самоотверженного и щедрого в душе. Такого, который может одним взглядом пригвоздить противника ледяным взглядом и может теми же глазами посылать самые огненные и страстные призывы, как он делал сейчас, глядя на Милу в темноте салона.

Когда они зашли в квартиру, там витал запах свежеиспеченных кексов. Рот Милы наполнился слюной, так как она была наслышана о мастерстве Сони в выпекании (от самой Соньки, кстати). Мила прямо в туфлях прошла на кухню, подошла к противню с горячими кексами и попыталась схватить один, за что моментально получила мягкий шлепок по руке и грозный взгляд Сони:

— Руки помыть. Одежду сменить. И никаких кексов до десерта!

— Ух, какие мы грозные, — обиженно ответила Мила и прижала рукам к губам.

— Не притворяйся, неженка. Подумаешь, шлепнула легонько. Неужели свой цербер ни разу не шлепал тебя за ночь?

Мила сощурила глаза и, кода Жанат зашел на кухню, сразу нажаловалась:

— А Сонька меня шлепнула по руке.

В ответ на грозный взгляд Жаната Соня пожала плечиком и стала накрывать на стол.

— Я всего лишь делаю за вас вашу работу. А то ходят слухи, что Милку нашу давно никто не шлепал.

— Что ж, сегодня же исправим, — пробормотал Жанат, схватил кекс и отправил в рот почти половину. Глаза Сони метнули молнию, но они с Жанатом были из разных весовых категорий, и Соня отлично это понимала.

Мила, обнаглевшая в присутствии Жаната, тоже быстро схватила кекс, за что получила не менее яростный взгляд. Но Жанат все еще стоял возле Милы, опершись одной рукой о столешницу за ее спиной, тем самым беря Милы в защитное полуобъятие, и Соне пришлось проглотить ядовитый выпад. Ей оставалось лишь злобно пыхтеть, когда Семен зашел в комнату, и она обиженно выдала:

— Эти двое трескают мои кексы без моего на то разрешения!

— О, у нас кексы, — Семен потер руки и тоже схватился за горячую выпечку.

Соня топнула ножкой и слезно взвыла:

— Никто меня не уважает!

Трое замерли с заполненными ртами и оттопыренными щеками.

— Разбирайся сама, — бросил Жанат и направился к выходу, дожевывая кекс. Семен вышел следом.

— Соня, Сонечка, прости, ну что ты, — залепетала Милы, проглатывая остаток кекса, который теперь стоял комом в горле. — Ну что случилось, дорогая? Ты из-за кексов так?

Мила погладила подругу по щеке и заставила посмотреть ей в глаза. Голубые глаза Сони стали темнее, а яростный огонь сплетался вместе с горящим смятением и …смущением?

— Соня, что-то случилось? — мягко спросила Мила.

— Меня изнасиловали!

— Что-о-о?! — взвыла разъяренная Мила. — Кто?! Где?! Когда?!

— Тише ты, тише, — зашипела Соня и закрыла кухонную дверь.

— Что значит тише?! — все же зашипела Мила и схватила Соню за руку. — Соня, ты вообще в своем уме?! Назови мне только имя и…

— И ты спустишь на него своего цербера с его сворой? — с надеждой спросила Соня.

— Конечно! О чем ты говоришь?! Да я ему сама отрежу яйца и …

— Тише, тише, тигрица, — хихикнула Соня. — Все не так страшно.

— Что значит не страшно?! Ты!..

— Ну как сказать изнасиловали, — закатила глаза Соня к потолку. — Ну не совсем изнасиловали… Ну как бы не туда…

— Что ты мямлишь, Соня? Как называть член хуем, так ты первая, а тут стоишь ни а, ни бэ! Говори, как есть, — начала опять закипать Мила от невнятного бормотания подруги.

Соня набрала воздуха. Выдохнула. Снова набрала воздуха.

— Софья! — непреклонно вымолвила Мила.

— Меня орально лишили девственности!

Пунцовая краска бросилась в лицо подруге, спустилась к длинной шее и даже окрасила глубокое декольте.

— Объясни по-человечески, ничего понять не могу, — Мила устало присела за стол. Соня устроилась рядом и выдала:

— Это чудовище, монстр, оборотень, нелюдь…

— Соня.

— Ладно, так вот стоило мне сказать ему, что видела я и побольше прибамбасы, так он меня в кабинете запер и … заставил… это… взять у него в рот!

Мила судорожно выдохнула и сжала руку подруги.

— Была ли в этом твоя добрая воля?

— Нет, батюшка, — Соня притворно склонила голову.

— Ты издеваешься? Говори, силой или добровольно?!

— Ну как бы… Конечно, я не хотела! Даже протестовала!

— Видать, слабо протестовала, — язвительно вставила Мила, любуясь смущением боевой подруги.

— Так против него ничего нельзя сделать, — пробормотала Соня. — Ты знаешь какой он страшный человек?

— Ты видела, с кем я связалась?

— Так твой Жанат еще сдерживает себя. А вот теперь представь, если бы не сдерживал. Во-во, — закивала головой Соня, когда увидела, как расширились глаза Милы.