Чтение онлайн

Все это было в высшей степени странно. Но удивиться майор не успел: где-то внутри его груди внезапно вырос тяжелый снежный ком. Продолжая стремительно расти, он запросто сдавил, смял легкие, сердце, подкатил к горлу, да там и успокоился, напрочь перекрыв доступ воздуха. Перед глазами умирающего пилота пронеслась стайка разноцветных мушек, весело сплясала разухабистый краковяк и упорхнула в никуда, сменившись глубокой и спокойной темнотой.

…— «Шершень», «Шершень», вызывает «Гнездо»! Вы ушли с глиссады! «Шершень», ответьте «Гнезду»! Майор, ты живой там?! — надрывался за диспетчерским пультом капитан, склонившись над микрофоном.

— «Шершень», не молчи! Трунов, мать твою, ты меня слышишь?! — вторил ему командир полка, навалившись всем своим немаленьким организмом на капитановы плечи.

Эфир упорно молчал. Полковник впился взглядом в дисплей и длинно затейливо выругался: цифры высоты рядом с точкой на экране, обозначающей труновский «Су», из трехзначных стали двухзначными:

— Майор, ручку на себя, живо! И тяги, тяги добавь! ………нешься сейчас к чертовой матери!

Обернувшись, он бросил сгрудившимся позади офицерам:

— Пожарных и «скорую» на полосу, живо!

— Не надо пожарных! — возразил динамик. — А вот «скорой», особливо, ежели у ней внутре хорошенькая докторица али там сестричка, мы завсегда рады!

На несколько секунд в диспетчерской повисла полная тишина.

— Трунов, … ……! Ты где был…? — изысканно поинтересовался полковник, скомкав ручищами капитановы погоны.

— Покурить выходил! — невозмутимо объяснил динамик.

Капитан, прижатый полковничьим телом к столу, издал утробный рык и заерзал.

— Майор, ты мне не шути! У нас тут чуть коллективный выкидыш не случился, пока ты там того… курил! Доложи как положено, что случилось? — ледяным тоном прошипел полковник, легко пресекая робкие попытки капитана вырваться на свободу.

— Не могу знать! — бодро отрапортовал Трунов. — Техники пущай разбираются. Внезапно отказали связь и навигация. К счастью, ненадолго.

— А глазками, глазками-то ты видел, что ушел с курса?! Полоса под носом была!

— Так точно, видел. Вот как только увидел, что ухожу, так сразу и выровнял машину по видимым ориентирам. А тут и связь вернулась, и приборы ожили. На высоту глянул — и аж заколдобился, как говаривал старик Ромуальдыч!

— Да мы тут все заколдобились! Еще бы пару секунд — и собирали бы твои молекулы по всем окрестным полям. Ладно, давай садись, пока опять что-нибудь не отрубилось. И сразу же ко мне: расскажешь подробности. А еще дыню получишь за свои выкрутасы в бою.

— Я бы предпочел медальку… Кстати, командир!

— Ну, что еще?

— По поводу симпатичной докторицы… Чтоб в «скорой» на полосе, а? Моему героическому, изнуренному в боях организму срочно требуется квалифицированная врачебная помощь!

Полковник побагровел, комкая плечи несчастного капитана:

— А вот ты ко мне зайди, я тебе ее и окажу… помощь квалифицированную. Шутник хренов! — энергичным движением комполка вдавил свою жертву глубоко в кресло, отпустил и, бурча что-то под нос, вышел из диспетчерской.

9 августа, 07.30,

Нероградский аэропорт

Вот уже минут пять я пытался пристроить ноги поудобнее, но салон старенького «Ту», похоже, был рассчитан исключительно на коротконогих тощих карликов. Наконец, плюнув на приличия, я вонзил колени в податливую спину сидящего впереди толстяка. Куда-то в область почек…

Толстяк вздрогнул и активно заерзал в кресле, пытаясь подставить мне вместо мягкой, удобной филейной части колючий и жесткий позвоночник. Подобный обмен меня решительно не устраивал. Началась долгая позиционная война… в том смысле, что моя жертва меняла позицию за позицией, стараясь уйти от неминуемого.

В конце концов стороны пришли к компромиссу. Свое левое колено я удобно расположил где-то в мягком теле моего соседа спереди, а правую ногу с относительным комфортом втиснул в узкое пространство между передним креслом и бортом нашего лайнера. Ерунда, уж два часа лету до Москвы как-нибудь перетерплю.

Слева от меня страдала Кларочка. Вот она, тяжкая участь обладательниц ног, растущих непосредственно из головы («от ушей», как говорят в народе). Мало того, что мужики проходу не дают, так еще и в простом советском самолете не особо-то полетаешь! Впрочем, их хваленые «Боинги» в этом отношении ненамного лучше: знаем, летали-с!

— Всякий раз одно и то же! Ну что мне с ногами-то делать? В багаж, что ли сдавать? — жалобно спросила красавица.

С крайнего кресла тут же отозвался Петрович:

— Тебе-то еще хорошо! А вот что мне прикажешь в багаж сдавать, если это кресло раза в четыре меньше меня?

— Меньше твоего седалища, хочешь сказать? — уточнил я.

Ванька проигнорировал «шпильку» и продолжил бурчание:

— Эх, поймать бы того горе-дизайнера, который такой салон придумал, воткнуть в это самое кресло да возить кругами по небу часов эдак десять-пятнадцать…

— Не получится столько. Керосину не хватит, — мудро заметила Кларочка.

Оглушительно откашлявшись, заговорило местное радио:

— Доброе утро, уважаемые дамы и господа! Компания «Нероградские авиалинии» и экипаж рады приветствовать вас на борту самолета «Ту-154», выполняющего рейс 237 в аэропорт Домодедово города-героя Москвы. Мы готовы к взлету. Пожалуйста, пристегните ремни безопасности, поднимите шторки на иллюминаторах и отключите ваши мобильные телефоны!

Повторив то же самое на плохом английском, радио угомонилось.

— Она забыла сказать: «… И помолитесь!» — мрачно констатировал Петрович.

И тут же охнул, скрючившись: острый локоток вонзился ему точнехонько в печень.

— Не смейте так шутить! Я и так летать боюсь, а уж на таком антиквариате — и подавно! — Кларочка была вне себя от негодования.

Я успокаивающе сжал ее ладошку.

— Успокойся, солнышко. Сама подумай: этому самолету лет двадцать пять — тридцать… никак не меньше. И что это означает?

— Только то, что он старше меня! Его пионеры еще в советские времена должны были на металлолом сдать!

— Ответ неправильный. Пионеры давно вымерли как класс, а наш лайнер все еще бороздит небесные просторы. Это говорит лишь о необычайной крепости его старческого организма. И вообще, по статистике в автокатастрофах народу мрет гораздо больше, чем в авиа. Так что, голубушка, бояться надо было раньше, когда в аэропорт на такси ехали. А если еще учесть, что водитель пялился на твои прелести, а не на дорогу, то нам всем следует признать: произошло обыкновенное чудо. Мы доехали живыми и даже не по частям, а целиком.