Чтение онлайн

— Мишка! Пашка! Да что же вы делаете, дураки! Зачем это, зачем?! — причитала Вика, упав на колени и пытаясь приподнять мужа.

Наконец это ей удалось. Уцепившись обеими руками за плечо Михаила, она изо всех сил рванула тяжелое неподатливое тело на себя и перевернула его лицом вверх…

Но лица не увидела. Вместо него зияла дыра, сквозь которую Вика с ужасом разглядела свет от валяющегося на полу факела.

— Как же неправильно все… — устало прошептал незнакомый голос позади, — не хочу больше…

В навалившемся оцепенении Вика медленно повернула голову. И проснулась…

— Ты кричала во сне! — сообщил ей муж.

Живой и здоровый, он сосредоточенно чистил апельсин. Парочка фруктов, уже лишенных кожи, красовались на прикроватной тумбочке.

Вика слабо улыбнулась:

— Кошмар приснился. Да не надо столько чистить, не съем все равно.

— Жена, ты — законченная эгоистка! — возмутился Боровой. — С чего ты взяла, что все это великолепие предназначено только тебе? На правах гостя я вправе рассчитывать на угощение! — И демонстративно забросил в рот две дольки.

— Объедаешь несчастную больную? — борясь с подкатывающим удушьем, пристыдила мужа Вика.

— Ну, голубушка! С «больной» я еще могу согласиться. А вот с «несчастной» — ни за что! Даже под пыткой. Ты же имеешь огромное, нечеловеческое просто счастье — обладать таким замечательным мужем. Заботливым, неприхотливым и щедрым! — закончил он мысль, доедая второй апельсин.

Не удержавшись, Вика захохотала. И тут же задохнулась, зашлась кашлем.

— Вот, дыши, Викуля. Прости, я опять забыл, что тебе трудно пока смеяться! — извиняющимся тоном сказал Михаил, пристраивая к ее лицу кислородную маску.

Судорожно глотая прохладный газ, Вика замотала головой:

— Если я еще и смеяться не буду, я просто помру. От скуки, — борясь с мерзким кашлем, возразила она.

— Типун тебе на язык! Коллеги тебя подлечат, и будешь как огурчик! — строго прикрикнул на нее муж.

— Ага… Такая же зеленая и в пупырышках, — женщина грустно усмехнулась и покачала головой. — Мишка, я, конечно, не врач, но кое-что понимаю. ЭТО не лечится.

— Фигня, — безапелляционно заявил Боровой. — Лечится. Это кто же тебе сказал такую чушь?

— Интернет сказал, дорогой. Пока я дома валялась, все сайты по кардиопатии облазила.

Михаил досадливо поморщился:

— Вот ничего нет хуже дилетанта, влезающего в узко специальные вопросы. Особенно медицинского свойства. Любой врач тебе скажет, что информация, циркулирующая в Сети, никакой пользы, окромя вреда, пациентам не приносит. Ты что же, думаешь, что, покопавшись пару-тройку часов в Интернете, познала все, чему мы учимся всю жизнь?

— Ну… нет, конечно. Но…

— Никаких «но»! Любая болезнь, в том числе и твоя, протекает с великим множеством вариантов. В том числе и вариантов исхода. Существуют разные формы кардиопатии, разные стадии процесса, разные методы лечения… да и больные-то разные! Одно дело, когда болячка развивается у дряхлого пенсионера, ровесника революции: можно предположить, что ни к чему хорошему это не приведет. И совсем другой коленкор, если эта гадость поселяется в молодом, исходно здоровом и полном сил организме. Вдобавок еще и чертовски привлекательном! — он на миг оторвал от Викиного лица маску и чмокнул ее в губы.

— Да ну тебя! Развратник старый… совращаешь беззащитную больную женщину! — возмутилась Вика, слабо отбиваясь от мужа и улыбаясь.

— Это еще большой вопрос, кто кого совращает! — возразил он и поднялся. — Солнышко, меня пару дней не будет. Посылают на конференцию в славный город Сочи. Буду блистать интеллектом с высокой трибуны. И пожинать овации.

— Уедешь? — Вика погрустнела. — А… никак нельзя отказаться?

— Увы, лапочка моя. Пробовал уже. Оказался незаменимым. Но ты не расстраивайся: я вернусь не позднее чем через четыре дня. А может, и раньше, если удастся передвинуть свой доклад на первый-второй день симпозиума.

— А если…

Боровой погрозил ей пальцем:

— Никаких «если»! Тебе стало лучше, состояние стабилизировалось. Со слов здешних коллег, ты просто семимильными шагами пошла на поправку. Так что всякая мысль о «если» является проявлением ренегатства и политической близорукости!

Вика вздохнула.

— Твоими бы устами… Но ты прав: я и в самом деле чувствую себя гораздо лучше. Только заранее предупреждаю: я буду скучать. Сильно-сильно. И могу зачахнуть от тоски, вот.

— Не успеешь. Я быстро: одна нога здесь, другая — там. Так что давай не чахни, а вовсе даже наоборот: чтобы к моему возвращению приобрела прежний цветущий вид. Ибо я вернусь жутко голодным… в известном тебе смысле! — муж игриво подмигнул.

— Все-таки ты развратник! — еще раз констатировала Вика. — И чтобы в своих Сочах вел себя прилично! К девчонкам не приставать!

— Надо же! А к мальчишкам — можно?! — изумился Михаил.

— Я в тебя сейчас тапком брошу! — пригрозила Вика.

— А вот это — уже прямое запугивание и шантаж, — заявил муж, наклоняясь и целуя ее. — Ладно, Викуля, мне и в самом деле пора собираться. Ты давай выздоравливай побыстрее, ладно?

— Ладно. Обещаю постараться.

— Вот и славно. Ты уж хорошо постарайся! Ну все, пока. Я буду звонить.

— Звони, — прошептала Вика, провожая его взглядом.

Дверь за Михаилом захлопнулась. Бездумно посмотрев на нее несколько минут, женщина разрыдалась.

9 августа, 14.32, о. Крит, Агия Пелагия

— Палыч, а никак нельзя было перенести этот визит на завтрашнее утро? Искупались бы, позагорали… Вечерком бы сели, продумали план действий, обсудили бы все хорошенько… А поутру спокойно отправились бы на дело, — бубнил Ванька, тяжело топая позади меня по мягкому от солнца асфальту.

Наша попытка пройти к дому Димаса бережком бесславно провалилась: во-первых, ноги увязали в раскаленном песке, а во-вторых, то и дело надо было перешагивать через загорающие тела многочисленных отдыхающих. Пришлось идти по узенькому прибрежному шоссе, отчего-то лишенному тротуара.

— Нельзя. Чем быстрее мы покончим с деловой частью нашего тура, тем лучше! — отмахнулся я от его нытья, отпрыгивая в сторону от очередного несущегося автомобиля.

— Кому лучше-то? Мы, если помнишь, вообще должны были приехать сюда только через четыре дня. Так что временной запас у нас есть! — не унимался Петрович.

Я тяжело вздохнул. Ну не объяснять же ему, в самом деле, что у Вики этого самого временного запаса совсем не осталось.

Вика… Все эти дни я пытался разобраться в самом себе. Ведь согласился-то я на эту безумную авантюру вовсе не ради почетного права спасти мир от темных сил, нет! Хотя, конечно, и это сыграло определенную роль в принятии судьбоносного решения. Но главной причиной, как ни крути, оказалась Вика. Викуша.

У нее давным-давно своя жизнь, говорил я себе. У нее муж и, наверное, дети. У нее ко мне не осталось ничего. С того серого сентября, пятнадцать лет назад… когда она, прощаясь, провела ладошкой по моей щеке, улыбнулась виновато и ушла. В дождь.