Чтение онлайн

— Не-не-не-не! — Марсин тут же замотал головой и начал беспорядочно размахивать ладонями. — Никаких ёриков-историков здесь не будет! Обещай, что никому не расскажешь!

— Ладно, в любом случае, спасибо Вам за помощь Марсини. По крайней мере, теперь я смогу уйти отсюда без нагноений и переломов.

— Да не за что, как нога твоя-то, а? — он прищурился и стал куда серьезнее прежнего. — Я смотрю, ходить все ж можешь-таки.

— Да, — кивнул Вэнсон, опершись плечом о холодную стену и затянгулся табаком. — Что с того?

— Да ничего, — лекарь нахмурился, глядя на то как слабо долговязый держит костыль, и внимательно посмотрел тому прямо в глаза. — А ты что ли… кто таков, малый?

— Бродяга.

— Звычный наемнышь ещё бы с день в койке провалявся, сыночка.

— У меня хорошая экипировка и есть некоторые связи с Холмом, если Вас устроит такой ответ, — холодно произнес Райан, потупив взгляд. — Хотя, вряд ли Вам это о чём-то говорит.

— Ох, раздосадуется ж Ричик! — лекарь хитро усмехнулся и неспешно поднялся, поправляя скомканные карманы передника, коих было около десятка, если не больше. — Ему бы наши штуки — ух отстроил бы Холмик свой, ух отстроил! А хотя, шо это я? Как будто ему дедуганов от там маловато!

— Не понял.

— А й не надо! Все этого вашего Бирмунда знат! А моё поколенье — подавно! Уж было дело, было дело… с одним его «работничком». Лет эдак 20–30 назад потрепалися в дороге, тот уж выдумщик был, может и щас у этого махината работит, кто его знат! Так шо и у вас там чёто нашенское имеется, зуб даю!

— On selva… — устало вздохнул Райан, убирая руки в карманы и прислушиваясь. — Наверху уже все стихло, могу я попросить разрешения выйти на улицу?

— То, шо ты такой воспитанный, оно похвально, конеш! Но пока, все ж, не стоит. Сам знаш, там сейчас уныванье одно. Пусть стари проводят деток, как полагается. Нечего им там мешать.

— А Вы почему здесь? Если я правильно понял, все остальные старики тоже ушли на поминки, по крайней мере, внутри я их не заметил.

— А я того, дурак! — глупо улыбнулся лекарь. — Стариков у нас того… да не суть! И вообще! Раз ты таков молодец, мог бы и помочь деду по малом! Тяжко-то лечебку сбирать. Подсобишь, сонечко?

— Что мне за это будет? — ухмыльнулся наёмник, как попугай повторяя типичную мантру всякого бродяги, которые никогда не работали за «спасибо». Не то, чтобы ему было сложно, просто он просто хотел соответствовать тому образу, которого так отчаянно старался придерживаться вот уже несколько месяцев бесполезных скитаний, лишь бы ни в коем случае не оказаться хуже какой-то там выскочки.

— А это мы уже по твоим «смыслам» посмотрим! — подмигнул Марсин, резво направившись в сторону общего зала.

— Тогда ладно, — пожал плечами Райан, опираясь на костыль и следуя за ярко жестикулирующим мужчиной, который никак не желал замолкать, рассказывая что-то о древних ритуалах его рода и «кричательных практиках», во время которых местные просто обязаны были раз в месяц кричать на деревья или камни, если им нужно было выпустить пар или прогнать обиду, чего наёмник упорно не хотел понимать, и только устало вздыхал, внимая болтовне такого себе экскурсовода.

***

Ближе к рассвету, похоронная процессия начала потихоньку расползаться, а кочевники неспешно возвращались в землянку, тихо подвывая и жалостливо похлопывая друг друга по макушкам. Уставшие люди гуськом спускались по высоким ступеням, постепенно возобновляя шум и гам в помещениях. Затягивать траур было некогда — нужно было собирать вещи, которые паковали в мешки и небольшие коробки, собирая всё в большом зале.

Джейсон устало уселся на выдвижной стремянке, обнимая присевшую ему на колени супругу, детвора носилась по поручениям старших, а Вэнс беззаботно просиживал брюки на одном из ящиков, который уже успели упаковать для переезда.

— Спасибо, Ясон, — к вождю подошла та самая зрелая женщина в голубом фартуке, чьи медные локоны сейчас беспорядочно выбивались из-под черной шапочки. — Теперь уж придется поменьше гулять. Такому нельзя дозволять случаться и впредь.

— Воистину мать, — тяжело вздохнул мужчина.

— Воистину, — тихо добавила Магдалена. — Прости нас, Энника.

— Уж вы-то ни в чём не виноваты, — вздохнула она, усевшись недалеко от Райана и пропуская вперед остальных разбитых горем родителей.

Каждый подходил к вожакам с абсолютно пустыми глазами, словно это были уже и не люди, а только их слабые тени. Даже Вэнс на их фоне казался вполне жизнерадостным парнем.

Поскольку других мест для сидений вокруг не оказалось, а от заботливого предложения лечь отдохнуть наёмник культурно отказался, убитые горем жители уселись по обе стороны от него, уже нисколько не стесняясь чужака, который и так был на виду у Ясона. Сначала они молчали. Глядя в землю и потирая жуткие мешки под глазами, старшие уже почти не всхлипывали, будто успели смириться с тяжелой утратой.

— А ведь Краки было то восемь всего, — негромко отозвался пожилой мужчина, тяжело вздыхая и поднимая взгляд на яркий керосиновый светильник, висящий в центре приемной. — Сначала сын, теперь вот внук… Надеюсь я, ещё вспыхнут их чистые души во тьме.

— Сколько уж говорить — нельзя разбиваться! — в сердцах воскликнула молодая барышня. — Когда друг друга держались — горя не знали! Вон чужак за один токо день с этой «тварью» управился, а нам поодиночке и жизни не хватит!

— Тише! — недовольно шикнула Магда, отпрянув от груди измученного проводами вождя, и тут же смягчила свой укоризненный взгляд. — В тебе есть воля, сестра! Держись что есть сил!

— Прости, Магги, не сдержалась. Уж сил нет… — девушка виновато опустила глаза и тихонько заплакала в ладони. Удрученный мужчина, всё это время просидевший как истукан, вдруг опомнился и принялся успокаивать бедолагу, а вот старшая, за всё это время не проронила ни слова. Сложив руки на коленях, она тихонько сидела сбоку от чужака и тоскливо глядела сквозь суетливый народец, уже во всю готовящийся к очередному переезду:

— Они так же молоды, как и наши новые ангелы, — она тихо вздохнула, не обращая никакого внимания на окружающих. — Ах, если бы только было кому защитить наших чад… Не наша это война. Не наша…

— Слухай, чужак, — обратился к Райану тот самый мужчина, который едва сумел убаюкать тихие рыдания соплеменницы, — спасибо, шо ли, тебе. Вроде не наш, а ведь подсобил с переездом спокойным. Да уж хоть как, но всё ж сердца наши растерзанные успокоил. Пускай даж что местью благой.

— Это моя работа, — холодно ответил наёмник, вертя в руках игрушечную модель осколочной гранаты, которой с ним расплатился Марсини. — Если точнее: нажился на вашей проблеме, как и любой бродяга.

— Видно, похвалы тебе и не надо, — тяжело вздохнула Энни, снимая тугую шапочку и поправляя упавшую за спину копну длинных растрепанных волос. — То уже воя скорбного отголоски. Уж не помочь нам теперь, да и детям нашим помочь было некому, вот и сгинули у варваров в лапах. Что ни потеря — урок. Жаль только болючий такой. Аннишка моим единственным светом была, да всё равно, что уж сейчас? Только скорбеть да сетовать на «месть священную» и «ярость благородную». Я знаю, ты тут не по своей воле, но ведь работал по оной, значит уже подсобил. Хотя бы горе родительское унял, да души убивец погреб. Может быть там, наверху, им и воздастся, а может и нет. Мы-то не знаем, что за житиё у варваров этих, что так они уж целый век бесятся. Быть может, для них уж и нет других путей к выживанию, вот и бьются как могут. А может, как звери сдичали. Куда нам понять? Мы то и сами как дикари живем, разве что не только рушить умеем.