Чтение онлайн

Доктор Хуанг поднесла руку к небольшому монитору рядом со стеклом и включила его. На экране появилась таблица с китайскими иероглифами. Она посмотрела на часы и внесла в таблицу запись.

— Это электронные карты пациентов. Я вношу время смерти. Сейчас сюда прибудут работники лаборатории, чтобы забрать тело.

— Что будет с освободившимся местом? — спросила Марго.

— В клиниках города своей очереди дожидаются более пятидесяти человек. Но у проекта закончилось финансирование. Мы не можем больше никого принять. Здесь будет пусто.

Сэм был прав. Им действительно нужны наши деньги. Я отошла от бокса с отошедшим в мир иной мужчиной и вернулась к мальчику. На его щеках блестел здоровый румянец, не было заметно истощения или болезненного цвета кожи. Если бы не эти слепящие белизной стены, не серое больничное белье, ни прозрачные провода капельниц — его можно было бы принять за обычного спящего ребенка.

— А что с этим ребенком?

— Мальчик родился под счастливой звездой. Его лимфома приказала долго жить, и мы держим его здесь исключительно с целью переждать инкубационный период вируса. Он не должен стать ходячим бактериологическим оружием после выписки.

— Но почему он спит днем? — спросил Сэм, — раз уж он идет на поправку, почему бы не дать ему возможность посмотреть телек, съесть пудинг, или поиграть в Плей Стейшн?

— Инкубационный период сопровождается сильным болевым синдромом. Тех пациентов, которым повезло и у которых вирус не вызвал бурный рост раковых клеток, мы специально вводим в медикаментозную кому.

Дверь за моей спиной протяжно заскрипела и открылась. Я вздрогнула и обернулась. В коридор вошли несколько сотрудников лаборатории в таких же защитных костюмах и со странной каталкой, напоминающей металлический гроб на колесах.

— Что это? — удивленно спросил Сэм.

— Это устройство позволяет нам перевозить умерших без дополнительных мер защиты. Как я говорила, вирус очень опасен, сохраняет жизнедеятельность еще несколько часов после смерти носителя.

— Невероятно… — вырвалось у меня, — у меня такое чувство, что я попала куда-то на луну в секретную лабораторию по производству нового поколения бактериологического оружия.

— Спуститесь на землю, миссис Скайфилд. Вы в Китайской народной республике и участвуете в величайшем медицинском исследовании, способном изменить жизнь миллионов обреченных людей.

Голос доктора Си стал торжественным, громким, возбужденным. Она в мгновение превратилась в оратора на трибуне. И что самое удивительное — ее хотелось слушать, и хотелось идти за ней.

— Для меня будет достаточно, если это исследование изменит жизни двух людей на земле, — воспоминание о муже и дочери заставило меня сглотнуть, — но я буду счастлива, если нам удастся совершить прорыв и найти брешь в методике, из-за которой погибает 97 процентов добровольцев.

— Я очень на это рассчитываю, — под стеклом ее шлема мелькнула ухмылка.

Я проводила взглядом, как трое мужчин увозят «дирижабль» с трупом через другой выход.

— Тело отдадут родным? Если вирус так опасен…, - начала я свои рассуждения, но меня прервали.

— Вы думаете, что добившись таких результатов, мы остаемся дикарями и плодим эпидемии? Может быть, вы полагаете, что это задание правительства по регулированию численности населения? Конечно же, труп будет сожжен в крематории.

Я опешила от такой резкой перемены настроения. У меня и в мыслях не было намекать на некомпетентность или учить ее чему-либо.

— Мэм…я вовсе не имела в виду ничего такого!

— Вы, американцы, считаете, что имеете право везде совать свой нос и высказывать свое экспертное мнение! Так вот, здесь извольте оставить его при себе, если только это не гениальная идея касательно проекта. Если вас это не устраивает, я закажу вам билеты на ближайший рейс до Кливленда.

— Вы хотели сказать до Чикаго? — встряла Марго и тут же осеклась. Сэм резко обернулся на нее и бросил полный ужаса взгляд.

— К слову о Кливленде, — китаянка подошла ко второй двери с другого конца коридора и поднесла к считывающему устройству пропуск. Дверь открылась, она сделала шаг наружу, но вдруг посмотрела на нас, — утром я отправила в госпиталь факс, подтверждающий ваш приезд. Сейчас в штатах ночь, так что завтра утром я надеюсь получить от них данные, касательно доктора О`Фарриса и доктора Сансет.

Все пропало. Сердце провалилось в желудок и принялось там кувыркаться, словно резвящееся дитя в бассейне. Следующее утро мы втроем встретим в китайской тюрьме.

Часть II. Глава 15

Глава 15

Усталые глаза слезились и щипали. Со слипшихся ресниц крупинками осыпалась тушь. Я отодвинула микроскоп и начала руками тереть зудящие веки. Плевать на макияж. Терпеть больше не было сил.

Я так и не смогла уснуть после заявления доктора Хуанг о ее факсе в Кливленд и решила провести последнюю ночь на свободе с пользой.

Вернувшись в исследовательский сектор, я попросила лаборантов принести мне образцы ДНК пациентов, участвовавших в эксперименте. Среди всех образцов только три имели благополучный финал — того самого мальчика, безмятежно спящего в боксе, мужчины сорока пяти лет и девушки, студентки второго курса медицинского университета Гуанчжоу.

Она не была одной из тех несчастных, приехавших из промышленных районов и хватающихся за эту возможность, как за последний глоток воздуха.

Айминь Ли (так звали девушку), судя по записям в ее карте, была единственной дочерью влиятельных родителей, но и ее постигла печальная участь — нейробластома забрюшинного пространства 4 стадии. Эта «детская» опухоль возникает у взрослых людей в таком мизерном количестве случаев, что их можно счесть за статистическую погрешность. Тем удивительнее, что она смогла выжить и обзавестись иммунитетом к онкогенным вирусам.

Я несколько часов провела, изучая ее ДНК. Цепочку за цепочкой, связку за связкой, пытаясь выяснить, что так повлияло на вирус? Почему именно в ее случае он сработал? Чего не хватило остальным пациентам? Ничего. Я не нашла ровным счетом ничего необычного, кроме встроившегося в ее геном вируса.

Я прошла к умывальнику и сполоснула лицо холодной водой. Это немного меня взбодрило. На ладонях пролегли черные полоски от потекшей туши. Я открыла кран на полную мощь и подставила под поток воды свое лицо. Окрашенная в угольный цвет вода стекала по раковине в сливное отверстие, оставляя на ее белой поверхности грязные следы.

Тщательно намылив лицо, я смыла с кожи тональный крем, остатки туши и помады. Дышать сразу стало легче и приятнее. Посвежевшее лицо немного пощипывало от укусов ледяной воды. Я чувствовала, как наливаются румянцем щеки.

Я вернулась к микроскопу и поместила под него другой образец — восьмилетнего Хэпина Янь, того самого, из бокса.

Все тоже самое, что и у девушки — абсолютно здоровые клетки, не единого повреждения цепочки. Я разделила спираль на куски и отметила каждый флуоресцентными ферментами. Образованные кусочки пинцетом растащила в стороны и начала добавлять азотистые основания, чтобы определить структуру ДНК. В голове звучал голос профессора Адамса: «Азотистые основания на одной нити спирали соединяются с азотистыми основаниями другой нити спирали ДНК. Добавляя аденин и обнаруживая его по флуоресцентной метке, можно выявить тимин. Убирая метку, процедуру проделывают в обратном направлении и находят аденин. То же самое повторяют с гуанином и цитозином».